It is difficult to get a man understand something, when his salary depends on his not understanding it. Upton Sinclair.

Everyone is entiteled to his own opinions, but not his own facts. Daniel Patrick Moynihan.

Reality has a well know liberal bias. Stephen Colbert.

пятница, 31 мая 2013 г.

Золото много/мало не бывает?

Если иметь в виду не кольца-брошки, а цены фьючерсных контрактов на золото, то золота бывает и "много" и "мало".

Взгляните на этот месячный график, показывающий ценовую динамику цен на "золотые" фьючерсы:




Приблизительно с середины 2000-х начался активный рост цены на золото до августа-сентября 2011 г. Но 6 сентября ценам на золото удалось достичь максимальной отметки в 1943 долл. за контракт, а затем цены полетели вниз. Они упали на 32%,  достигнув 16 апреля 2013 г. своей минимальной после пика в 2011 г. отметки в 1322 долл. Катастрофа для тех, кто считал, что "золота много не бывает".

Помните пост, в котором графически показывалось поведение инвесторов - крупных и мелких (см. здесь)? Судя по всему, в середине апреля паническое отторжение инвесторами золота достигла с 2011 г. критических масштабов, и "умные деньги" уже с конца прошлой недели предпринимают по крайней мере первую попытку развернуть цену на золото. 

Посмотрите на недельный график цены на золото:



Обратите внимание, что недельные объемы торгов "золотыми" фьючерсами в период, когда цены на них находились на максимальном и минимальном уровнях, почти одинаковы. В первом случае мы точно знаем, что "умные деньги" начали энергично продавать, ибо цены на золото устремились вниз. Но откуда мы можем быть уверены, что цены на золото на данный период достигли дна, и "умные деньги" переходят в стратегическое наступление по развороту цен в "северном направлении"?

У нас для этого есть два индикатора. С одной стороны, просто здравый смысл говорит в пользу того, что цены на любые активы начинают не временное, но стратегическое движение в определенном направлении только, когда за эту тенденцию решительно выступают "умные деньги". Упомянутый самый крупный за последние два года всплеск в торговых объемах в апреле - это самый точный указатель, что "умные деньги", скорее всего, "проголосовали" за новый тренд в ценах на золото. В отличие от мелкого, индивидуального инвестора, который покупает, когда цены высокие и продает, когда цены низкие, они поступают совершенно наоборот. Беспокойство по поводу того, что заканчивается "количественное расширение", проводимое ФРС, и ралли на рынке акций, подталкивает крупных инвесторов переключить внимание на "неподверженный инфляции" актив - золото.

С другой стороны, взгляните, что произошло в самом конце прошлой недели (четырехчасовой график):




После резкого падения 15 апреля, сопровождающегося тем самым значительным скачком в торговых объемах, цена на золото стала уверенно подниматься. Но 26 апреля, достигнув уровня, с которого она упала , цена на золото стала возвращаться к низшему значению. Затем 21 мая вновь делается очередная попытка начать повышение цены (см. первую зеленую стрелку), но, моментально коснувшись максимального уровня, установившегося 15 апреля, цена вновь упала (26 апреля). Но где же она останавливается? 17 и 22 мая она как будто старается, но не опускается ниже минимальной отметки 15 апреля - это "умные деньги", закупившие "золотые" фьючерсы 15 апреля, не дают цене двигаться вниз дальше. Следующая попытка (вторая зеленая стрелка) броска цен вверх - 24 мая. Обе попытки начинаются с того, что цена закрытия на каждом четырехчасовом интервале как будто сигнализирует о готовности падать дальше, но делает это на сокращающемся торговом объеме - классический индикатор, что цена на самом деле готова пойти вверх. 

Вчера, 30 мая, цена, как мы видим, застыла на верхней границе ценового диапазона, образованного 15 апреля, при чем на упавшем объеме торгов. Сигнал, что цена вновь устремится вниз? Но взгляните на дневной график:




На нем видно (зеленая стрелка), что 24 мая "умные деньги" опять сделали усилие двинуть цены вверх. Конфликтующие сигналы? Склонен думать, что "умные деньги" еще не выбрали или, если быть точнее, не нащупали момента для стратегического разворота цены на золото, когда она вновь, не оглядываясь, понесется к вершинам.

Но что же вытекает для частного, мелкого инвестора из данного анализа? 

Весь вопрос в его временном горизонте. Если он исчисляется месяцами и даже годами, то приобретение "золотых" фючерсов даже в верхней части установившегося 15 апреля ценового диапазона, не будет преждевременным, но несколько более нервным. Хотя в принципе более оптимальным было бы приобретение "золотых" фюьчерсов ближе к нижней границе диапазона, когда после второй попытки пробить его 22 мая у рынка это не получилось. 

Для инвестора с более коротким временным горизонтом или инвестора, желающего найти более оптимальную точку входа в "игру", целесообразнее было бы подождать.

четверг, 30 мая 2013 г.

Казус Гуриева

Вопрос: что может быть гнуснее зрелища организации властями очередного процесса в духе "охоты на ведьм"? Ответ: зрелище сидящего за решеткой невинного человека уже со стадии расследования.

Можно только приветствовать, что экономист и уже бывший ректор РЭШ Сергея Гуриева, видимо, не слишком колеблясь, быстро собрался и выехал во Францию после своего допроса в качестве свидетеля в Следственном комитете.

Это не только правильное решение лично для самого Гуриева, но даже для общества, которое подвергается шоку деморализации, наблюдая за тем, как такие люди как Гуриев пропускаются через мясорубку правоохранительных органов.

Но происшедшее, однако, ставит также вопросы, на которые у меня нет однозначного и приемлемого ответа. Они касаются моральной ответственности таких людей как Гуриев, которые называются в социологии "лидерами общественного мнения" (он вовсе не принадлежал к числу оппозиционеров, и можно только согласиться с характеристикой Гуриева в статье из  New York Times, где он называется центристом). 

Почти во всех откликах на отъезд Гуриева цитируются уже ставшие широко известными его слова: "Не боюсь ли я поддерживать оппозиционного политика? Нет. Я свободный человек. Я знаю, что до тех пор, пока я не нарушаю закон, никто не может запрещать мне что-то говорить и что-то делать".

И вопрос, который задаюсь, заключается в следующем: имел ли моральное право Сергей Гуриев занимать такую публичную позицию, будучи и "лидером общественного мнения", и ректором ВУЗа, т.е. одним из лидеров "студенческого общественного мнения"?

Те люди, особенно молодые, которые могли воспринять слова и действия Гуриева в качестве примера и образца, не будут иметь в отличии от него покровителей уровня Шувалова и Дворковича, не будет у них ни технической, ни финансовой возможности быстро эмигрировать, а если они и смогут попытаться спрятаться от преследований за рубежом, то их будет ждать не работа на кафедре в престижном западном университете, а иммиграционная зона, как Долматова.

Искренние слова Гуриева о том, что он - свободный человек, точно отражали его самоощущения, но сказанные публично, не девальвировались ли они тем, что он считал себя сравнительно защищенным, а потому и не слишком рисковавшим произносить их (увы, в нашей стране риски, как правило, преуменьшаются)? Не провоцирует ли понимание этого в какой-то части общества иммобилизирующий его цинизм?

И что следует из поставленных вопросов? Молчать? Пассивно ждать, когда за тобой придут? Понятно, ни первое, ни второе. Но и оставлять без ответа другие вопросы всем, чьи взгляды имеют авторитет и влияние в обществе, тоже нельзя. И первое, что приходит на ум, так это необходимость того, чтобы все "лидеры общественного мнения", если уж они и пускаются в рассуждения о свободе, всегда оговаривали бы это тем, что в России до сих пор от сумы и тюрьмы не зарекаются. В напоминании об этом особенно нуждается молодежь.



среда, 29 мая 2013 г.

Лилия Шевцова упорствует...

В "Ежедневном журнале" была опубликована очередная статья политолога, научного сотрудника Московского "Карнеги-центра" Лилии Шевцовой в рамках дискуссии о... О чем реально дискуссия скажу позже, но Лилия Шевцова серьезно пытается делать вид, что эта дискуссия о соотношении интересов и идеалов-ценностей во внешней политике.

Вот Шевцова соглашается с Федором Лукьяновым, главным редактором журнала "Россия в глобальной политике" и с недавнего времени председателем президиума Совета по внешней политике и обороны:

"Начнем с взаимосвязи ценностей и интересов. Согласна с Федором Лукьяновым, который говорит о «неразрывной» связи этих понятий. «Ценностный багаж определяет то, как воспринимаются интересы», а формулирование интересов — это «осмысление происходящего вокруг, исходя из культурно-идеологических представлений», — пишет Ф.Л."

(Схожая формулировка из моего поста: "Любая внешняя политика, умная или нет, результативная или совсем наоборот, всегда изначально представляет из себя некий крайне сложный mix из интересов и идеалов или точнее индивидуальных представлений о них тех или иных ее разработчиков и проводников").

Дальше не так уж важно, какие выводы из этого тезиса делает сам Лукьянов, но Шевцова, признав правоту указанного тезиса, фактически признала, что нет "демократической" или "недемократической" внешней политики, а есть внешняя политика государства с демократическим устройством и государства с недемократическим устройством. Все. Спор закончен. И не "в пользу" Лилии Шевцовой.

Лилия Шевцова искрит иронией: 

"Конечно, следить за бурлящим Ближним Востоком, считать боеголовки, спорить о Евразийском Союзе и выяснять отношения с Америкой либо с Китаем — увлекательное интеллектуальное упражнение. И безопасное тоже! Но как это упражнение помогает понять траекторию России и цели, которые российская власть осуществляет через участие в международных отношениях?"

Совершенно верно - не помогает, но эти перечисленные темы (за исключением Евразийского Союза), нравится ли Шевцовой или нет, уже многие десятилетия составляют из себя головоломные узлы международной политики, а попытки их развязать - ее повседневную суть. Потому приходится уделять им внимание, вне зависимости от личной смелости и верности демократическим идеалам того или иного политика или аналитика.

Но давайте посмотрим, как в этих международных проблемах, преломляется тезис, с которым согласны и Лукьянов и Шевцова. 

Возьмем ядерное вооружение. На протяжении всей ядерной эпохи далекий от демократического устройства Советский Союз боролся за  всеобщее и полное ядерное разоружение. Соединенные Штаты, демократическая страна, традиционно, за исключением короткого момента в эпоху горбачевско-рейгановских мечтаний в Рейкьявике, были против этой идеи. Для постсоветской России идея полного ядерного разоружения также уже не представляется столь привлекательной. Значит ли из этого исторического экскурса, что борьба против полного ядерного разоружения - признак принадлежности к если не к демократическим, то по крайней мере слабоавторитарным государствам?Абстрактно рассуждая, должно быть скорее наоборот. Но в реальности ядерное разоружение - тема, нейтральная по отношению к демократии.  

Или посмотрим на международный раздрай, и прежде всего между США и Россией, вокруг внутреннего конфликта в Сирии. Россия может выступать за помощь Ассаду потому, что: 

(а) видит в нем "социально" близкого авторитарного руководителя и желает предотвратить создание прецедента международного вмешательства в чьи-либо (читай, российские) внутренние дела;

(б) стремится обезопасить военно-морскую базу в Сирии, необходимую для поддержания военного присутствия в Средиземноморье и сохранения российского влияния в регионе; 

(в) сохранить в лице Сирии покупателя российского оружия, зарубежные поставки которого поддерживают на плаву задыхающуюся военную промышленность страны; 

(г) корыстные интересы российских продавцов оружия начинают определять содержание внешней политики страны;

(д) есть серьезные гуманитарные опасения, что победа антиасадовской оппозиции приведет к резне алавитского меньшинства;

(е) свержение Асада развалит Сирию, превратит ее в перманентный источник региональной напряженности и приведет к власти экстремистские, проалькаидовские силы.

Этот перечень мотиваций поддержки Асада можно продолжить и дальше. Какие-то из них будут смотреться более "демократически" ориентированными, какие-то - менее. Но на выходе, вне зависимости от того, будет ли Россия демократическим государством или нет, она может продолжать придерживаться линии на противостояние вмешательству США и других западных стран в сирийский и ему подобные конфликты.

Вообще дискуссия о соотношении интересов и идеалов во внешней политике, как прекрасно известно Шевцовой, - нафталиновая. В США она отгремела еще в середине прошлого века. За всем ее наукообразием на самом деле стоит вопрос отношения российской демократической оппозиции к политике США в отношении России и, в частности, таким ее элементам как принятие "Акта Магнитского", а также целесообразности активной апелляции к руководству США с тем, чтобы оно оказало морально-политическую поддержку оппозиции (финансовая помощь госдепа, с которой носятся в Кремле, - это либо паранойя, либо психологическая война против оппозиции, но отнюдь не реальность). В этом суть спора.

Российская демократическая оппозиция должна быть последовательно российской и последовательно демократической. 

Только от небольшого ума она может выступать в качестве лоббистов любых зигзагов американской внешней политики - не ее дело помогать гадать американцам, какую проводить внешнюю политику. 

Но стремится отстаивать демократические идеалы она должна не взирая на границы - как у себя дома, так и за его пределами. С универсальными демократическими стандартами ей следовало бы подходить оценке происходящего не только у себя дома, но и в США и Европе. Было бы крайне полезно, если реально демократическая оппозиция в России сумела бы наладить отношения с демократическими силами и организациями за рубежом, а не искать в западных странах преимущественно контакты с политическим истэблишментом и действующим руководством. Так же российской оппозиции было бы полезно напомнить американскому политическому истэблишменту с учетом того, что происходит в этой стране сегодня,  об ответственности за состояние демократии внутри США как влияющему на положение с демократией во всем мире. Но для этого надо отчетливо понимать, что, к примеру, нынешний кризис республиканской партии намного серьезнее с точки зрения cудеб демократии в мире, чем отказ российского руководства расследовать "дело Магнитского".







вторник, 28 мая 2013 г.

Мифы о ленивых странах

Как хочется поморализировать: есть страны, население которых явно склонно отлынивать от работы, и последствия этого налицо.

Но вот данные по странам ОЭСР о размере оплачиваемых отпусков (об этом см. здесь):






В такой "одиозной" стране как Греция оплачиваемый отпуск меньше, чем у "образцовых" с точки зрения нынешнего экономического положения скандинавских странах. Таблица ясно показывает, что нет никакой корреляции между длинной оплачиваемого отпуска и уязвимостью для экономического кризиса.

Единственная страна из числа развитых, в которой в принципе нет обязательного оплачиваемого отпуска, - Соединенные Штаты. И это позволяет сделать более правильный вывод о о вытекающей из данной таблицы корреляции. США - страна, в которой в такой мере государство и общество решили, что правильнее оставлять работника один на один с работодателем. Но это заведомо не равные взаимоотношения.

В реальности феномен оплачиваемого в США отпуска все же существует. Но вот что следует из анализа практики:





Двум третям работников оплачиваемые отпуска предоставляются, при чем на них имеют право до 90% работников с  постоянной работой. Однако... Оплачиваемый отпуск в два раза меньше, чем в целом по странам ОЭСР. И вот еще какая особенность: в среднем оплачиваемый отпуск у работников, которые по доходам составляют верхнюю группу из 25%, он в три раза длиннее, чем у работников нижней 25-процентной доходной группы.



понедельник, 27 мая 2013 г.

Рост фондового индекса SP500 при Обаме и других президентах

Газета New York Times поделилась следующей статистикой: за 84 года существования фондового индекса SP500 Обама стал пятым президентом, за годы правления которого индекс удвоился - вырос на 105%.

Три других президента с аналогичным достижением - Эйзенхауэр, Рейган и Клинтон - пробыли в Белом доме полные два срока (8 лет), а четвертый из этого "клуба" - Рузвельт - и того больше - 13 лет. Обама в Белом доме пятый год, и им установлен рекорд по наибольшему среднегодовому приросту индекса - 18%:




Конечно, во многом результаты, которые представлены в таблице, объясняются тем, что "так сложились звезды", да и президенты были поставлены в совершенно разные обстоятельства. Обаме, в частности. благоприятствовало то, что индекс в момент его прихода к власти уже находился в низшей точке. Взвесить именно роль экономической политики того или иного президента в рост или падение индекса - не просто. Но также очевидно, что вряд ли он мог расти вопреки уровню качества этой политики. Так что, пока фондовый рынок выставляет экономической политике администрации Обамы - в сравнении с другими президентами - отличную оценку. Об этом выводе можно, конечно, сколько угодно спорить, но то, что правление Обамы обернулось для бизнеса тучными годами - это несомненно. Как иронично заметил, комментируя эти данные, бывший экономический советник нынешнего вице-президента Байдена Джаред Бернстайн, "вот такой Обама - вшивый социалист".

Материал в New York Times заканчивается напоминанием, что рекордсменом другого фондового индекса - Доу-Джонса, - который стал вычисляться намного раньше SP500, стал президент Кулидж: при нем Доу-Джонс вырос на 256%. Он покинул Белый дом в 1929 г., как раз накануне грандиозного экономического кризиса, а уже к 1931 г. от прироста Доу-Джонса эпохи Кулиджа не осталось ни следа...



суббота, 25 мая 2013 г.

Россия и США - соперники?

На сайте журнала American Interest, который редактирует известный своим парадоксальным мемом "конец истории" Фрэнсис Фукуяма, протекает дискуссия о российско-американских отношениях, точнее даже об американской стратегии в этом вопросе. Ее инициировал тандем из российского политолога Лилии Шевцовой и президента организации Freedom House Дэвида Креймера.  Им ответили Томас Грэм, ответственный за российское направление в аппарате СНБ времен администрации Буша-младшего,  Эндрю Вуд, бывший посол Великобритании в Москве, а также другие эксперты по внешнеполитическим делам. 

Позднее уже наш "Ежедневный журнал" предоставил место для статей Шевцовой, Грэма, а также для комментариев на эту тему Георгия Сатарова, Дмитрия Тренина, Алексея Арбатова и др. Казалось бы "мы" тоже стали участниками возникшей дискуссии, но по большому счету она ведется только в США, а не у нас. Поясню, что имею в виду.

На протяжении всего советского периода нашей истории политику у нас обсуждали много и бурно, но только политику международную и зарубежную. Внутренней, вполне понятно, у нас как будто не существовало. В советских СМИ функционировали мощные международные отделы, в Академии наук работали крупные специализированные институты, нацеленные на изучение зарубежных стран и международных отношений. С началом перестройки внутренняя политика вначале потеснила, а потом почти вытеснила международную политику как предмет, вызывающий активный общественный и исследовательский интерес. Международные отделы в СМИ за ненадобностью и по бедности были расформированы, академические институты скукожились в масштабах, потеряли бюджетирование и привлекательность как объект трудоустройства для молодого постперестроечного поколения. Сегодня, если присмотреться к широко читаемым сайтам, на международные темы постоянно пишут буквально несколько человек.

Слабый, если вообще существующий, общественный запрос на дискуссию по внешнеполитическим проблемам, находит яркое выражение и в том, что сегодня фактически нет новых "площадок" - печатных или интернет, - где бы она могла быть развернута, в то время, как сохранившиеся старые поистерлись и утратили авторитетность. Мне неизвестны даже широко читаемые блоги внешнеполитической направленности, где, как это и происходит, например, в США, может быть организовано или стихийно возникнуть обсуждение тех или иных острых тем. Так что наличие "площадок" - это не вопрос нехватки финансовых ресурсов, а просто отражение отсутствия живого общественного интереса к этой сфере политики.
Но даже на все же имеющихся "площадках" трудно провести серьезную дискуссию. Мне представляется практически невозможным собрать в "одном месте" людей, чье мнение по внешнеполитическим проблемам стоило бы выслушать. Ретрансляторы точки зрения режима и политические оппозиционеры обитают по разные стороны аналитических "баррикад" (в этом уязвимость организации полемики в таком издании как "Ежедневный журнал").

Но это, как говорится, полбеды. Куда серьезнее то, что в стране не возникло независимое и авторитетное "коммюнити" внешнеполитических аналитиков, которые свою задачу видят не только в том, чтобы подкармливаться режимом и подпирать его своими "изысканиями". Успевшие выступить (а будут и еще публикации) участники дискуссии в American Interest представляют имеющиеся в обществе определенные взгляды на внешнюю политику, а, понятно, не мнение тех или иных властей и тем более того или иного политического руководителя. Авторы комментариев в "Еженедельном журнале", бесспорно, выражают именно свою позицию, которую нужно знать и которую следовало бы иметь в виду, но беда в том, что все это как "в вату" - ни российской власти, ни российскому универсума до всего этого нет дела. В лучшем случае это внутрицеховые разговоры "на кухне".

Что касается существа дискуссии, то мне, пожалуй, ближе позиция занятая в ней Томасом Грэмом. Сделаю здесь еще одно маленькое отступление. В конце 80-х мне довелось беседовать с одним известным американским советологом. Естественно, разговор шел о совсем недавно совершенно непредставимых событиях в Советском Союзе. Западные аналитики продолжали оставаться в некотором, иногда серьезном сомнении в необратимости происходящего. Обсуждение текущего советского момента постоянно крутилось вокруг "тестов" - пусть Советский Союз/советское руководство сделает следующее, и тогда можно быть уверенным, что это все не какая-то тактическая игра или стратегическая хитрость. Мне довелось тогда высказать следующее мнение: успешная перестройка на самом деле окажется "тестом" того, в какой мере именно идеология лежит в основе расхождений и соперничества между двумя сверхдержавами.

Сегодня можно уверенно утверждать, что идеология хотя и играла свою деструктивную роль в советско-американских отношениях, но все же была не более, чем платьем, в которую были облачены фигуры соперников. Под "фигурой", конечно, имеется в виду реальное геополитическое положение стран и их "масштабность" (Россия не может ее утратить даже в ее нынешнем печальном состоянии).

В действиях нынешнего российского режима внутри страны и за рубежом не в проворот как много иррационального и глубоко вредного для страны. И это мешает нашим либерально-демократическим критикам представить, в какой мере и либерально-демократическая Россия - такая, какой она может быть в реальности, а не в маниловских мечтаниях - в целом была бы "вынуждена" проводить внешнюю политику хотя и с иной стилистикой, но весьма преемственную с той, на которую она опиралась с времен, когда "прорубалось окно в Европу", если не более ранних.

Вот что пишет в своей первой статье Грэм:

"...«Стратег» должен относиться к разговорам об общих интересах как основе сотрудничества со скептицизмом. Ибо анализ так называемых общих интересов показывает существование серьезных различий в понимании проблем и национальных интересов, что создает препятствия для успешного сотрудничества.

Возьмем иранскую проблему. Оба государства — и Соединенные Штаты, и Россия — хотят воспрепятствовать Ирану в разработке ядерного оружия. Однако то, что для Соединенных Штатов является первоочередным приоритетом, в России оценивается значительно ниже. Более того — у каждой из сторон свой Иран. Соединенные Штаты видят тот Иран, который дестабилизирует обстановку на Ближнем Востоке, поддерживает международный терроризм и жестоко подавляет собственное население, в то время как Россия видит в Иране государство, которое уважает российские интересы в Центральной Азии и на Кавказе, а также предоставляет рынок для российского ядерного оборудования, использующегося в мирных целях, и обычных вооружений. В итоге Соединенные Штаты пытаются прибегнуть к санкциям, которые должны нанести ущерб врагу, а Россия стремится избегать конфронтационных отношений с важным и дружественным соседом. Как показывает каждый раунд дебатов о санкциях в ООН, Соединенные Штаты вынуждены идти на значительные компромиссы или уступки для того, чтобы добиться сотрудничества со стороны России в том вопросе, где у обеих стран якобы имеется общий интерес.

Иран здесь вряд ли является исключением. Аналогичные проблемы возникают в связи с любым якобы общим интересом, будь то стабильность в Афганистане, энергетическая безопасность, нераспространение ядерного оружия, борьба с терроризмом или что-либо еще". 

По-моему, очень точное описание стратегической картины мира, которую только эмоции и философия в духе уже помянутого гоголевского персонажа мешают разглядеть внутренним критикам нынешнего режима в России. Соперничество между Россией и США никуда не исчезнет, но должно и может перестать быть смертельным,  экзистенциальным соперничеством, даже при сохранении определенных различий в исповедуемых ценностях (система ценностей даже либерально-демократической России вряд ли будет абсолютно совпадать с той, которой придерживаются США).

Традиционно пристальное внимание приковано к роли российского руководства в нагнетании конфронтационности в российско-американских отношениях приблизительно со времен "марш-броска на Приштвин". Но вот что отмечает в своем новом отклике в American Interest Томас Грэм:

" … Вуд (бывший английский посол в России) прав в том, что Соединенные Штаты не должны воспринимать Россию в качестве стратегического соперника. Но его мнение, что американцы так и делали, не подтверждается почерпнутым мной  опытом работы в американском правительстве с момента распада Советского Союза. Значительная часть моих коллег и, возможно, твердое большинство в администрации Джорджа Буша энергично соперничали с Россией за влияние в Европе и на территории бывшего Советского Союза. Они поддерживали прокладку многочисленных трубопроводов из района Каспийского моря в качестве средства ограничения российского влияния. Они настаивали на строительстве коммерчески несостоятельного трубопровода «Набукко» с тем, чтобы помешать России использовать энергопоставки в качестве геополитического оружия в Восточной Европе. Они противостояли тому, что им виделось как решительные усилия России, направленные на подрыв американского влияния в Центральной Азии. И в качестве наиболее очевидного случая выступает политика администрации Буша на поддержку членства Украины и Грузии в НАТО вопреки яростному сопротивлению этому со стороны России – администрация настаивала на том, что у России нет права вето на решения НАТО до того момента, пока Россия не продемонстрировала, что оно у нее есть – см. российско-грузинская войну 2008 г. Мы можем дебатировать, насколько эти и другие похожие действия были благоразумны или нет, но они осознано предпринимались в рамках политики соперничества с Россией (по крайней мере так они воспринимались во внутренних дискуссиях, даже если и публично они защищались как вытекающие из логики рыночного выбора или уважения законного выбора демократически избранных правительств)".

Грэм уточняет. что такие настроения соперничества были типичны прежде всего для среднего звена американских администраций, тогда как сами президенты и их советники по национальной безопасности просто не видели Россию в качестве серьезного соперника. Нет оснований не доверять данной характеристике различий в подходах высшего руководства и нижестоящих членов бюрократического аппарата.

Но описываемая картина все же была бы не полной, если стратегию соперничества не оценивать в более общем плане. В 1992 г. в газету New York Times просочилась информация о составленном под эгидой Поля Вулфовитца (позднее он занимал второй по значению пост в Пентагоне  в период администрации Буша-младшего) проекта директивы о строительстве вооруженных сил на 1994-1999 финансовые годы (Defense Planning Guidance for the Fiscal Years 1994-1999). В этом проекте, составленном в обстановке празднования победы в иракской войне и войне «холодной», в частности, постулировалось

"Нашей главной задачей является предотвращение возникновения нового противника либо на территории бывшего Советского Союза или где-либо еще, который представлял бы угрозу, сопоставимую с той, которую представлял в прошлом Советский Союз".

Данный проект директивы с его нацеленностью на глобальное доминирование, выраженный, по словам видного американского историка Эндрю Бацевича, "неделикатным языком", в обстановке вызванного им публичного шума был отвергнут, но стоит ли сомневаться, что внешнеполитическое видение мира, которым он был проникнут, сохраняется хотя бы в части - думаю в значительной - политического класса США и, главное, нет никаких материально осязаемых стимулов, чтобы это видение было отвергнуто как старомодное и отжившее свое.

Не вижу ничего страшного и что-то разоблачающего (как, судя по всему, следует из текста Грэма) в самом факте соперничества России и США - оно неизбежно и с этим, в том числе нашей будущей демократической оппозиции, надо смириться и осознать вытекающие отсюда практические, особенно внутриполитические, последствия. Но соперничество не должно принимать формы хотя и утопичные, гротескные с учетом реальностей современного мира -  поиск доминирования (США) или сколачивание антиамериканских азиатских альянсов (Россия), но в целом безнадежно вредные для здоровья международной системы. Следует подчеркнуть, что идеи доминирования, характерные для внешнеполитического мировоззрения республиканцев, с приходом в Белый дом демократов, а также в связи с  завершением не самой блистательной иракской эпопеи на фоне экономического кризиса заметно потускнели. Увы, того же нельзя сказать о различных российских усилиях придать антиамериканизму больший структурный характер.

Не думаю, что такой трезвый и проницательный политаналитик как Лилия Шевцова страдает от хронического прекраснодушия. Тем более, удивляет, что она подключилась к давнишней "игре" американских политологов, противопоставляющих стратегические интересы и идеалы. Любая внешняя политика, умная или нет, результативная или совсем наоборот, всегда изначально представляет из себя некий крайне сложный mix из интересов и идеалов или точнее индивидуальных представлений о них тех или иных ее разработчиков и проводников.

С одной стороны, это не означает, что если США не будут бурно и публично выражать недовольство некоторыми аспектами внутренней политики существующего в России режима, то это будет предательством дела демократии - подлинным предательством ими были бы недемократические флуктуации в американской политической системе и обществе, которые неизбежно сказываются и на внешней политике. С другой, - выражение такого протеста может вполне обоснованно восприниматься его адресатом - в данном случае российским обществом - не как искреннее проявление озабоченности, вернее не только так, но и как - давайте скажем честно - циничный или прагматичный инструментарий общего геополитического, отнюдь не ценностного противоборства-соперничества между двумя странами.

Современная российская оппозиция оказалась неспособной предложить новое видение страны (не надо путать со списком лозунгов для очередного митинга), привлекательное и вдохновляющее для значительной части российского общества, которое мной обозначается как "новый центризм" - сплав рыночной экономики, социального государства и активного демократизма (о последнем см. здесь). Вполне понятно, что такое видение не создается поденной работой командой экспертов, поставивших подготовку различных "программ" на поток. Видение потому и видение, что оно поневоле должно быть выстраданным. Поражает, что нет даже понимания в необходимости такого видения, его важности. Новый взгляд на будущее страны, между тем, начинает формироваться с распространения в обществе и в первую очередь в его "думающей" части осознания уже самой необходимости нового видения.

Потребует также формулирования и философия новой России в международных делах вместо смехотворной "доктрины" - "даешь безвизовое пространство с Европой и американское усыновление". 

Полностью отдаю отчет в том, как при словах "видение" и "философия" наши доморощенные прагматики-практики начинают брызгать иронией и струиться сарказмом, но постараюсь воспринять их, мягко говоря, сомнение серьезно. Речь, конечно, идет о "философиях" в их если, хотите, уличном, а не академическом смысле, ибо ростки новых идей в буквальном смысле пробиваются на улицах. И присутствовать "философии" в нашем общественно-политическом дискурсе должны хотя бы в той мере, в какой это имело место, замечу, в лучший, самый достойный период советской истории - годы перестройки.

Вместо чрезвычайно схоластичной антиномии "интересы или идеалы", собственно говоря, уже предлагалось другое видение модели международных отношений. И, да, говорю об осмеянном, как утопическое, наивное и поспешно отвергнутое "реалистами" со всех сторон, "реалистами", не гнушающимися длинных трактатов и серьезных дискуссий о соотношении "интересов и идеалов", горбачевском "новом политическом мышлении" в международных делах. На нем лежал немалый отпечаток "совковости", но это было движение мысли в верном направлении, на фоне которого споры об "интересах и идеалах" демонстрируют в лучшем случае свою бесплодность, а в худшем - фальшь и лицемерие.

Отвергнуто без какого-либо рассмотрения "новое политическое мышление" было по одной весомой причине - своего авторства. Речь не о Горбачеве, заслуги которого до сих пор пользуется заслуженным признанием за пределами отечественных границ, но о поверженном в "холодной войне" Советском Союзе. Данная модель, как это часто бывает с победителями, рассматривалась ими в виде попытки великоречивыми декларациями сделать хорошую мину при плохой игре - отыграть хотя бы немного из крупного проигрыша, подтверждение видимой всеми слабости позиций проигравшей стороны. Мне представляется маловероятным, что нечто подобное "новому политическому мышлению" в принципе может начать утверждаться пока на мировой арене не появится во многом не только равный по политическому и экономическому весу контрагент США в мире, но главное динамичный и пользующийся в не меньшей мере, что и они, авторитетом державы с реально действующей демократией. И если это так, то у объединенной Европы, несмотря на ее сегодняшнее незавидное положение, все же пока больше шансов превратиться в такого контрагента.

Но даже в ситуации "нового политического мышления" российско-американское соперничество никуда не исчезнет, но будет иметь перспективу принять более конструктивный облик, подобно тому, какую роль играет жесткая конкуренция в рыночной экономике,  и одновременно занять в конечном счете подчиненное положение в реформируемой экологии международных отношений.

Закономерно меня могут спросить, а в чем тогда практический смысл от провозглашений всяких философий, если они не имеют пока шансов на осуществление. В ответ скажу, что для утверждения демократических идеалов в России также не больше пользы от "Актов Магнитского" и всего того, что сегодня понимается под вывеской "потесним прагматику идеализмом" (вообще, убей меня бог, но это какой-то ущербный, самоограничивающий себя идеализм, что уже нонсенс). Хотя российской властной бюрократии теоретически может и станет чуть "больнее", но именно чуть. Между тем,  нечто в духе "нового политического мышления" предлагает совершенно иной угол зрения на мир, в котором органично в одно целое увязаны и большая политика, и демократия, и вопросы экономического развития, и поиск решения глобальных проблем.  Этот угол зрения позволяет спрашивать с интернационала властных бюрократий по существу и по большему счету.










Безработица: пути США и Европы расходятся

Экономисты Deutsche Bank подготовили наглядный график, показывающий различие в положении США и Европы с безработицей:




Если в августе 2009 г. и США и Европа находились приблизительно на одной стартовой позиции, то к февралю 2013 г. их пути более, чем ощутимо разошлись: безработица в США сократилась до 7,5%, а в Европе подскочила до 12,1%.

В чем причина? Европа, уподобляясь средневековым лекарям, упорно продолжает лечить больную экономику кровопусканиями жесткой экономии. Соединенные Штаты противоречиво, непоследовательно, в недостаточном объеме, но простимулировали экономику в духе кейнсианских рецептов дополнительными финансовыми вливаниями.

И вот здесь хочется поделиться двумя наблюдениями. В экономических обсуждениях в любых странах принимают участие самый широкий спектр спорщиков, но, конечно, обладающих различной степенью политического веса для воздействия на исход этого обсуждения. И вот два дополнительных отличия Европы от США: обнаружилось, что в этих дискуссиях в Европе (а) чрезмерно велико влияние бюрократии, в то время как (б) роль экономистов принижена.

Для бюрократии не столько характерно, как считают многие, склонность к необоснованным тратам, но прежде всего линейность мышления. Кейнсианская экономика хотя и родилась давно и не где-нибудь, а в Европе и на ее опыте, но до сих пор представляется чересчур экзотической и парадоксальной для глухо застегнутых, очень серьезных господ из министерств, центробанков и еэсовских структур. Именно они, эти господа задают тон в дискуссии, посматривая сверху вниз на всяких там экономистов, имеющих свое мнение. Американские политики, естественно, играют в свою игру, создавая видимость, что прислушиваются к экономической науке, когда на деле больше выбирают из ее обширного меню то, что по их политическому и идеологическому вкусу. Но все же - правила этой игры предполагают публично выражаемую апелляцию к мнению экономической науки. И в этот поневоле открывающийся зазор иногда проскальзывают и здравые идеи и меры. Наконец, в Европе просто нельзя назвать экономистов, которые пользуются такой известностью и популярностью, как американские экономисты. Не бьет в "старушке Европе" и живой пульс экономических блогов, которые в Америке становятся реальным фактором в политической борьбе.



пятница, 24 мая 2013 г.

Дорогие американские врачи

В одном из блогов на сайте газеты New York Times была опубликована следующая таблица, составленная на основе данных одной из профессиональных организаций американских врачей о средних доходах, получаемых медицинскими специалистами в США:





Чувства, которая эта информация вызывает у любого вменяемого человека, вне зависимости от того американец он или гражданин другой страны, вполне схожи.

Но что говорит экономическая наука о таком феномене? Из поста следует, что полной ясности нет. С одной стороны, такие астрономические доходы результат искусственно сдерживаемого роста числа врачей: врачебные гильдии в США ограничивают число учащихся в медицинских учебных заведениях, создан высокий порог для допуска иностранных врачей, которые могли бы практиковать в США. То есть создана искусственная ситуация ограниченного предложения. С другой стороны, врачи в США поставлены перед необходимостью выплачивать значительные долги, накопленные за длительный срок обучения при овладении профессией, добавьте к этому высокие накладные расходы при организации частной практики, а также издержки, связанные с судебными исками от пациентов. Короче, экономическая наука вам плохо помогает отфильтровать законное возмущение от проявление жлобства.

Можно было бы порадоваться за американских врачей, зарабатывающих намного больше своих коллег за рубежом, если бы не одно обстоятельство. Если медицина переходит очень зыбкую, трудно определимую грань, когда она становится больше бизнесом, чем тем, чем она должна быть в гуманном цивилизованном обществе, общество поневоле начинает утрачивать свои черты гуманности и цивилизованности.

Любые обобщения импрессионистского толка, не построенные на твердом фундаменте количественных измерений, легко могут оказаться катастрофически неверными. Имея это в виду, все же задумался о следующем: в мейнстримовских американских медиа слово "гуманитарный" (кризис, интервенция и т.д.) мне приходится очень часто видеть применительно к описанию различных ситуаций за рубежом, но что-то плохо припоминается, чтобы это слово упоминалось американскими комментаторами (pundits)/блогерами в контексте их рефлексии о проблемах внутренней американской жизни.

четверг, 23 мая 2013 г.

APPLE: последние новости

После последнего поста об акциях Apple ощутимо обозначился вектор движения цены на них (ниже часовой график цены акций Apple):




После подскока 16 мая в течение недели "умные деньги" поддерживали акции в ценовом диапазоне, обозначенном на графике красными линиями. Путь вниз был расчищен вчера в 13:00 по ньйоркскому времени: эллипсами на графике выделен этот момент на малом объеме торгов, показывавший, что цена на Apple приготовилась к решающему броску к диапазону в 392-415 (голубые линии), в районе которого и будет решаться судьба акций компании на ближайшую перспективу.

Часы американского производства

Есть часы швейцарские, а есть очень специфические американские. Эти американские часы предназначены не для измерения времени, а для распространения определенной экономической философии.

Вот эти пугающе мигающие часы напоминают об уровне долга, накапливаемого с каждой секундой в стране:




Согласно этим часам, на каждого человека в США приходится 53 271 долл. долга.

А эти часы считают стоимость потерянного объема производства в США в результате экономического кризиса. Здесь на человека приходится 28 706 долл.




Первые часы выступают за политику жесткой экономии в госрасходах. Вторые - за стимулирование экономики госрасходами в период кризиса.

Сегодня даже МВФ и его экономисты, давно и настойчиво сверявшие "время" по первым часам, пришли к выводу, что вторые часы - точнее.

Неоднозначная этика американского потребителя

Знаете ли вы, что американцы держат дома 218 миллионов домашних питомцев - в трех четвертях всех домохозяйств - и это не считая многих миллионов аквариумных рыбок. На них в 2011 г. американцы израсходовали 61,4 млрд. долл. или в среднем домохозяйства тратили 500 долл. на домашних животных.

Чтобы лучше представить много это или мало, укажем, что в домохозяйствах на алкоголь тратилось 456 долл. в год, на фиксированную телефонную связь - 381 долл., на одежду для мужчин и мальчиков - 404 долл., на хлеб - 107 долл., на печатную продукцию - 115 долл.

О чем могут говорить эти цифры?

Американский экономист Тимоти Тейлор, из блога которого и были взяты эти данные, считает, что такие данные свидетельствуют о по-прежнему высоком уровне жизни американцев.

При чем тут этика? Мир - не был, не будет и не должен быть глобальным колхозом. Но, оставаясь человеком, а не бесчувственным поленом, нельзя не поежиться от мысли и какой-то беспомощности от того, что в одной и богатой части мира на домашних животных тратится больше годового бюджета семьи в самой бедной части планеты. Половина населения Африки и треть населения Южной Азии живет, по подсчетам Мирового банка, на 426,25 долл. в год.

Это один взгляд на данную ситуацию, но возможно и несколько другое ее видение. Взгляните на следующий график:




Из него следует, что, несмотря на жестокий экономический кризис, траты на домашних животных не уменьшались, а продолжали расти ("синие столбики"). Между тем, расходы на еду в кафе и ресторанах резко уменьшились (красная кривая). Иными словами, американцы были готовы экономить и экономили, но не за счет своих совершенно беспомощных любимцев. "Квартирный вопрос" в чем-то принципиально важном людей не испортил.

Глобальная пирамида собственности

Вот как предположительно выглядит распределение собственности в мире:





понедельник, 20 мая 2013 г.

За какие идеалы борется сегодняшняя оппозиция?

Вопрос этот может показаться совершенно наивным - ну, конечно, демократические. Таков скорее может быть самый общий ответ на этот очень общий вопрос. 

И поскольку таков недоуменный ответ с удивленными глазами и пожиманием плечами - самый ожидаемый, время для очередного ликбеза от английского политолога и социолога Колина Крауча (фото ниже) из его книги "Постдемократия":



“Поскольку мы так привыкли к идее либеральной демократии, мы сегодня склонны не замечать того, что здесь действуют два отдельных элемента. Демократия требует примерного равенства всех граждан в их реальной способности влиять на политические результаты. Либерализм требует свободных, широких и разнообразных возможностей для того, чтобы влиять на такие результаты. Это связанные и взаимозависимые условия. Разумеется, максимальная демократия не может процветать без сильного либерализма. Но это две разные вещи, и иногда между ними даже возникают противоречия.

Это различие прекрасно понимали буржуазно-либеральные круги XIX столетия, которые очень остро сознавали наличие противоречия: чем сильнее акцент на равенстве политических возможностей, тем выше вероятность появления правил и ограничений, направленных на сокращение неравенства и угрожающих акценту либерализма на свободе и многообразии форм деятельности.


Приведем простой и важный пример. Если не вводить никаких ограничений на средства, которые партии и их друзья могут использовать для своего продвижения, и на виды медиаресурсов и рекламы, которые могут быть куплены, тогда партии, пользующиеся поддержкой богатых, будут иметь значительные преимущества на выборах. Такой режим поощряет либерализм, но ограничивает демократию, так как здесь отсутствует единое пространство соперничества, которого требует критерий равенства. Именно так обстоят дела в американской политике. И наоборот, государственное финансирование партий, ограничение расходов на избирательные кампании, правила, касающиеся приобретения времени на телевидении в политических целях, позволяют обеспечить примерное равенство и, следовательно, содействуют демократии, но за счет ограничения свободы".

Другие материалы по теме:

Российская интеллигенция и Маргарет Тэчер

В современной России остались интеллигенты, но нет интеллигенции.

Можно предложить различные объяснения, почему так произошло, но они, пожалуй, менее интересны, чем сам факт такой эволюции постсоветской России с учетом того, что именно интеллигенция была инициатором и главной движущей силой  происшедшего в нашей стране качественного переворота всей жизни.

Молчаливое советское большинство пассивно поддержало этот переворот потому, как устало от перманентно пустых магазинных полок, колбасных электричек и длиннющих очередей. Но для самой интеллигенции импульсом к переменам стали этические оценки прошлого и настоящего.

Именно поэтому столь удивительным кажется, что именно Маргарет Тэчер превратилась для интеллигенции, особенно после того, как она поспособствовала входу в круг ведущих политиков мира Горбачева с его еще тогда совсем туманной ориентацией на преобразования, в некую фигуру, символизирующую необходимость горького, но освежающего тоника перемен.

Отклики на недавний уход из жизни Маргарет Тэчер позволил осуществить то, что называется на английском коротким reality check или более неуклюжим русским "проверка, как обстоит дело в действительности". Интеллигенции в стране по-прежнему нет, и оставшиеся - и писавшие и говорившие в эти дни о Тэчер - интеллигенты так и не поняли, что с ними произошло и почему. С учетом, что мы уже давно не живем в эпоху спецхранов и "спидол", настроенных на "голос", только отчаянное нелюбопытство и запущенный случай когнитивного диссонанса может объяснить то, почему у нас не были услышаны и поняты, к примеру, такие вовсе не единичные оценки эпохи тэчеризма: "Всех из нас, кто вырос при Тэчер, учили, что это хорошо быть эгоистичным, что боль других людей в действительности свидетельствует об их слабости, и что страдания - заслужены и позорны".

Как мне часто самому приходится употреблять отрезвляющую метафору: вам "шашечки" или ехать? Вот советско/российская интеллигенция выбрала "ехать" - идеал эффективности, вместо того, что стало восприниматься как "шашечек" - идеала гармоничности. Нацеленность на "ехать", апелляция к "здоровым инстинктам" пронизана философия гайдаровских реформ, автор которых по крайней мере чисто внешне представлял разительный контраст с породившим их поколением "шуваловых". Мои соотечественники до сих пор оказались неспособны увидеть, насколько мы оказались по-щедрински-гоголевски шаржировано скособочены в сторону "эффективности".

Вы что-то имеете против эффективности, меня могут спросить саркастически? Против эффективности, пожалуй, нет, а против "эффективности" - да. Именно "эффективность" по-тэчеровски преподнесла сюрприз в виде мирового экономического кризиса, который по масштабам уже почти не отличим от Великой депрессии 20-х - 30-х гг. И надо быть либо шкурно заинтересованным или безнадежно слепым, чтобы не рассмотреть раскручивающейся динамики от "тэчеризма" к экономически сокрушительным финансовым пузырям начала XXI века.

Российская интеллигенция всегда отличалась своим гуманистическим пафосом, верой в человечество. Но одновременно она всегда жутко комплексовала из-за своей отсталости, "неевропейскости". Вот и в начале 90-х она не только поддалась бухаринским соблазнам текущего момента, но и постеснялась встать на пути "прогресса" со своими "старомодными" представлениями о добре и зле. Анализ истоков нынешнего кризиса, в котором захлебнулся прежде всего "цивилизованный мир", позволяет вернуть "веру в человечество", преодолев непримиримый антагонизм между эффективностью и моралью. 

Но для этого интеллигентам надо стать хотя бы немного экономически пообразованнее. Может тогда и возродится интеллигенция.


Другие материалы по теме:

Маргарет Тэчер: "враг социализма - друг капитализма"

суббота, 18 мая 2013 г.

APPLE: пока все происходит по обычной схеме

Как формулировалось в свое время в старых приключенческих романах, "мы расстались с Apple, когда..."

Так вот, мы остановились накануне очередной перемены судьбы с акциями компании Apple. Как вы помните, 24 апреля после затяжного падения цены акций компании "умные деньги" вернули к ним интерес, и после взрывного роста объема торгов цена акций полетела в верх. Но "умные деньги" - по той самой традиционной схеме, упомянутой в заголовке - должны были бы в какой-то момент освободиться от "попутчиков" в этой игре. Для этого движение цены разворачивается в обратную сторону и "попутчики", испуганные возобновившимся падением, спешат продать свои акции и тем самым отсекаются от начатой "умными деньгами" партии.

Мной ожидалось (см. пост), что акции Apple не сумеют прорвать ценовой коридор в 450-464 долл. (на часовом графике обозначен двумя голубыми линиями). Но то, что выглядело 2 мая, как завершение наступления (на графике - в эллипсе), оказалось коротким отступлением перед последней атакой на верхний предел коридора. В начале биржевого дня 7 мая цена акций слегка пересекла верхнюю часть коридора (на графике обозначено фиолетовой стрелкой) и обвалилась. Но опять по обычной схеме "умные деньги", как разведчики в шпионских романах, проверяющие в отражении витрин нет ли за ними слежки, вначале опять протолкнули 8 мая цену вверх и, убедившись, что число желающих покупать на этом ценовом уровне поиссякло, что выразилось в заметном спаде торгового объема (на графике - в синем эллипсе), двинули цену вниз (красная стрелка).





И дальше цена акций поплыла уверенным темпом, - опять же с обычной (13 мая) "разведочной" проверкой - вниз, как пишут в плохих романах, "навстречу своей судьбе". 

Давайте напомню из-за чего мы стали наблюдать за ценовой динамикой акций Apple. Для того, чтобы продемонстрировать, как следуя за "умными деньгами" - крупными инвестиционными структурами - мелкий частный инвестор может вовремя с разумным для себя риском присоединится к их игре. Вот и сейчас приближается вторая перспективная и уже, по-видимому, более долгосрочная возможность.

Возникновение какой ситуации следует ожидать?

Цена акций должна приблизиться к диапазону 392-415 (на графике внизу обозначен красными линиями) или войти в него, а объем торгов при этом должен ощутимо сократиться. Мы должны ждать повторения той же самой модели цены/торгового объема (она показана здесь), с которой началась первая попытка стратегического разворота цены в "северном" направлении. 

При этом надо хорошо уяснить себе следующее: может потребуется не одна попытка и может в конечном счете в противоборстве "умных денег" победят те, которые ставят на понижение. Не кто иной, как дуайен "умных денег", их персонификация - Уоррен Баффет - вполне искренне, без какого-либо кокетства сказал недавно следующее: "Я не знаю ответа на вопрос, что будет делать рынок на следующей неделе или в следующем месяце или в следующем году". Мелкий инвестор или же "умные деньги" не могут, понятно, свести риски к нулю, но могут их лимитировать и должны быть всегда готовы к своевременному закрытию позиций на заранее определенном для себя уровне.




15 мая цена акций Apple обрушилась на 3,38% в то время, как индекс Доу-Джонса поднялся на 0,8%. На следующий день комментаторы заголосили, что хедж-фонды распродают свои инвестиции в Apple. По опубликованным данным (здесь и здесь) на первый квартал 2013 г. резко уменьшил свои вложения в Apple хедж-фонд Tiger Global - с 1 050 000 акций до 260 000. У Джордж Сороса из 183 976 акций осталось только 26 800. Appaloosa Management сбросил 41% своего пакета акций, оставив "только" 540 000.

Более того, как выяснилось, существенно подскочили масштабы "короткой" позиции (т.е. ставки на падение цены) с акциями Apple - с 20 до 42 млн.:




Аналитики высказали предположение, что цена Apple устремилась вниз после блитц-выступления малоизвестного трейдера из г. Нэшвилл Дэвида Трейнера, в прошлом четыре года проработавшего в Credit Suisse, в трех влиятельных инвест-медиа MarketWatch, MoneyLife, CNBC со своей моделью оценки Apple. По мнению Трейнера, акции Apple должны сейчас стоить не больше 240 долл.

Но что произошло на следующий день? Вначале упав и немного не добравшись до указанного мной диапазона, цена акций Apple вновь поднялась (см. зеленую стрелку на графике выше) на повышенном торговом объеме. Одни "умные деньги" продают - другие покупают: хедж-фонд Greenlight Capital, владевший в четвертом квартале 2012 г. 1 300 000 акций Apple в первом квартале свидетельствовал, что теперь его пакет вырос до 2 398 000. Не забудем и нашего "тов. Жукоу", прикупившего (см. здесь) пакет в 250 000 акций (хотя может для него это была только спекулятивная игра сроком в три недели?).

Сейчас, похоже, если судить по вышеприведенному графику, акции Apple приготовились к новому отступлению. В любом случае мы знаем, какого расклада ждем. Мониторим ситуацию дальше.

пятница, 17 мая 2013 г.

Честный разговор о Сталине и Мао

Сталин и Мао - исторические персонажи не моего пантеона. Фокусируясь на гуманитарных, антидемократических аспектах их дел и наследия (не говоря уже о комичном креативе в духе "Сталин - наш эффективный менеджер"), их серьезная критика должна иметь что ответить и на такие аргументы:

"...Вне зависимости от всего того, что можно сказать о беспощадном авторитаризме его лидеров, из коммунистического движения вышло значительное число жертвующих собой, преданных своему делу борцов в различных уголках мира. Их обожание Сталина и Мао было ошибочным, но очень часто они были лучшими, а иногда единственными друзьями бедных и угнетенных".

Один из возможных вариантов ответа мне видится приблизительно следующим: стоит говорить не столько о заслугах коммунистического движения и его лидеров, сколько о политическом, интеллектуальном и нравственном "проседании" либералов, социал-демократов и т.д и т.п., не говоря уже о правой части идеологического спектра, в выражении интересов бедных и угнетенных. И иметь в виду этот урок на будущее.

Универсальная стратегия консерваторов, и почему она срабатывает

В интересном эссе в журнале London Review of Books наткнулся на точное наблюдение, исследователя Оксфордского университета Росса Маккибина, по существу описывающее успешную стратегию консерваторов (неолибералов, что не одно и тоже) во власти вне зависимости от того, из какой они страны:


"Стратегия обращения трудящегося класса против своих же представителей - не нова: с определенным успехом ее практиковали консерваторы в 30-х гг. Эта стратегия опирается на склонность, готовность людей, живущих жизнью трудящегося класса, не доверять своему классу больше, чем людям, находящимся на более высокой ступени социальной лестницы. По этому причине негативные стереотипы срабатывают. Различия между тем, что думают о социальном государстве и реальностью совершенно поразительны. Они считают, что 41% социальной части бюджета расходуется на безработных, тогда как в реальности эта сумма равна 3%. Они полагают, что 27% социальной части бюджета уходит на мошенников, в то время как по правительственным оценкам эта цифра равна 0,7%. Иммигранты в действительности на круг вносят больше в бюджет, чем получают от него, и они реже, чем местные жители, подают заявку на выплаты на жилищные нужды и по безработице. На самом деле для социального государства типична растущая зависимость домохозяйств с работающими членами от выплат на детей и жилье в рамках программ соцпомощи... Значительная доля расходов по программам соцпомощи идет на имеющих работу, а не на захребетников или беспомощных, и это указывает на все более стесненные обстоятельства жизни тех, кто изо всех сил старается из нее не выпасть".