It is difficult to get a man understand something, when his salary depends on his not understanding it. Upton Sinclair.

Everyone is entiteled to his own opinions, but not his own facts. Daniel Patrick Moynihan.

Reality has a well know liberal bias. Stephen Colbert.

воскресенье, 30 июня 2013 г.

Российско-американские отношения: все блуждаем в трех соснах

Газету.Ру - вполне достойный медиа-русурс на нашем медийном небосклоне. Поэтому его заблуждения весьма показательны для характеристики общего состояния умов, качество которого запредельно отвратное.

25 июня Газета.Ру опубликовала короткий пересказ материала во авторитетном американском издании по внешнеполитической тематике Foreign Policy. А в разделе "Мнения" в тот же день  разместила редакционный, без подписи комментарий в развитие предложенного американским журналом сюжета.

О чем же шла речь в  Foreign Policy? Джон Аркила, профессор в одном из учебных учреждений для подготовки военно-морских офицеров США, кратко формулирует свою мысль уже с заголовка - "Митт Ромни был прав". В чем же был прав последний неудачный республиканский претендент на президентское кресло? А в том, что Россия остается главным геополитическим противником США.

По существу соглашаясь с этим тезисом, автор редакционного комментария Газеты.Ру выдает следующую сентенцию:

"Отношение России (а также Китая, Эквадора, Венесуэлы и еще десятков стран мира) к Америке достаточно точно выразил в интервью CNN сенатор от штата Нью-Йорк Чак Шумер: «Предполагается, что союзники должны обходиться друг с другом достойно, а Путин, похоже, всегда почти готов ткнуть Соединенные Штаты пальцем в глаз, идет ли речь о Сирии, Иране или теперь о Сноудене».

Это чисто эмоциональное желание «ткнуть США пальцем в глаз», которое проявляют многие страны мира, включая Россию, вполне уживается с респектабельными политическими дискуссиями в рамках «большой восьмерки» и «большой двадцатки». Не говоря уже о том, что в тех же России и Китае и население, и власть вполне радостно пользуются широким спектром достижений «ненавистной» американской культуры от «Макдональдсов» до голливудских блокбастеров. В России под постоянную антиамериканскую риторику заимствуют даже приемы и форматы американской политики — от праймериз, которые проводит «Единая Россия», до эксплуатации Путиным чисто американского политтехнологического образа «своего парня» в общении с населением".

Не будем придираться к мелочам, типа, что "власть" не питается гамбургерами и не ходит в кино, а делать это могут только конкретные носители власти, и что, продолжая мысль автора, использование книг не свидетельствует о германофильстве, равно как, поездка на электричке на дачу - не публичная демонстрация англофильства.

В комментарии Газеты.Ру упор сделан на идеологических мотивах, которые питают враждебность российской власти к Америке и объединяют нас с другими пропитанными антиамериканизмом страны. Это наше давнее, с советских еще времен заблуждение, что это главное препятствие в налаживании продуктивного для обеих сторон российско-американского диалога. Мол, если бы не авторитаризм, не реальный антидемократический политический уклад России - все в наших отношениях устраивалось бы иначе.

Само собой, не отрицая значимость идеологических различий между США и нынешней Россией и Советским Союзом в прошлом, центральным элементом, затрудняющим развитие отношений между двумя странами является нечто другое. Не согласны? Имеете право. Но ирония в том, что хотя редакционный комментарий в Газете.Ру и был спровоцирован статьей в Foreign Policy, его автор не уловил смысла того, что излагал профессор Аркила. Он ни словом не упоминает про имеющиеся идеологические разночтения, а доказывает правоту тезиса Ромни исключительно аргументами геостратегического толка. 

Геостратегия демократической России, безусловно, будет выглядеть по-другому, но ее рельеф останется все же схожим и с тем, каким он был до и после 1917 г. Межгосударственное соперничество в российско-американских отношениях неизбежно сохраниться, но задачей будет не позволять ему обретать ожесточенно злобные черты. Ненависть к нынешнему правящему режиму у его внутрироссийских оппонентов, может и вполне понятная, но отсюда не менее политически ослепляющая и в результате приводящая к совершенно неверной оценке проблем в российско-американских отношениях. Кстати, оппозиции это мешает уже сегодня занять более выверенную внутриполитическую позицию.

И снова о Хайеке и Пиночете

В дебрях интернет-паутины не счесть сторонников нацизма, Сталина, протоколов сионских мудрецов, социал-дарвинизма и пр., и пр. Но люди с именем и с публичной репутацией, которую хотели бы сохранять, не позволяют себе опускаться ниже некоей планки "рукопожатия" в интеллектуальном, да и в общечеловеческом смысле. 

В этом лишний раз пришлось убедиться, знакомясь с откликами на очередную статью американского политолога Кори Робина, в которой он буквально вскользь упомянул о связке Хайек-Пиночет. Но именно эти несколько фраз - совсем не по главной теме статьи в журнале Nation - вызвали  самую бурную реакцию его оппонентов. Но вот как они - речь идет именно о "публичных" людях - реагировали на тезис о хорошо известной поддержке Хайеком пиночетовской диктатуры (см. здесь).

Философ либертарианского направления Кевин Валльер на ведущем американском сайте этого течения укоряет Робина в том, что он пытается очернить Хайека связью с Пиночетом:

"Когда Хайеку было восемьдесят, он заявил о том, что Пиночет представляет собой улучшение по сравнению с Альенде. Это было серьезное ошибочное суждение, но оно ни в какой мере не является значительным с точки зрения всего масштаба наследия Хайека".

Журналист также либертарианского склада Хулиан Санчес парирует замечание Робина о Хайеке и Пиночете так:

"Не думаю, что кто-нибудь отрицает, что это была абсурдная ошибка, но...что? Хайек не Иисус Христос? Не уверен, почему нас это должно волновать".

В своем отклике на критику Кори Робин контрастирует такой подход с типичным для интернет-черни (черни в пушкинском смысле), будь она российская или американская, взглядом. В качестве характерного он приводит следующее суждение:

"Сейчас я произнесу то, что некоторые думают: возможно, Хайек был прав. 190 единиц зла лучше, чем 191 единица зла (если вообще есть такое измерение)... Позвольте мне заявить громко и ясно: Пиночет лучше Альенде".

Несокрушимая привязанность некоторых - подчеркиваю - публичных российских "либералов" к Пиночету свидетельствует не только о полной утрате ими каких-либо моральных ориентиров, особенно поразительной с учетом нашей страшной истории, но и о бездонной местячковости



суббота, 29 июня 2013 г.

"Скотный двор": что Оруэлл имел в виду?

Под таким названием издание New York Review of Books опубликовало выдержки из переписки (декабрь 1946 г.) Джорджа Оруэлла с американским писателем Дуайтом Макдоналдом по поводу "Скотный двор".

Вскоре после публикации книги в США, как пишет публикатор писем Питер Дэвидсон, Макдоналд писал Оруэллу о том, что:

"Знакомые ему антисталински настроенные интеллектуалы утверждали, что притча, рассказанная в "Скотном дворе", подразумевает: революция всегда заканчивается плохо для обездоленных, и "отсюда к черту революции и да здравствует статус-кво". Книга прочитывалась им (Макдоналдом) как относящаяся исключительно к России и не содержащая обобщений о философии революций. "Меня поразило, что многие среди знакомых мне левых придерживались этой критической позиции независимо друг от друга - поразило потому, что мне при чтении книги такая мысль не приходила в голову и по-прежнему не кажется верной. Какой взгляд вам кажется ближе к вашим намерениям?"

Ответ Оруэлла Макдоналду:

"В отношении вашего вопроса о "Скотном дворе". Само собой, я исходил из того, что это прежде всего сатира на русскую революцию. Но одновременно я делал более общий, в какой мере это возможно, вывод, что революция такого типа (насильственная, заговорщическая революция, возглавляемая неосознанно властолюбивыми людьми) может лишь привести к смене господ. Мораль, к которой я приходил, заключается в том, что революции могут породить радикальное улучшение, если массы проявляют бдительность и знают, как указать на дверь своим вождям, как только те выполнили свою работу. Поворотным моментом книги должен был быть тот эпизод, в котором свиньи оставили для себя молоко и яблоки (Кронштадт). Если бы у других животных тогда хватило бы здравого смысла решительно воспротивиться, все бы закончилось хорошо. Если кто-то думает, что я защищаю статус-кво, то это, как мне думается, потому, что они поддались пессимизму и считают, что нет никаких альтернатив, кроме как диктатура или капитализм в духе laissez-faire (ничем не ограниченный капитализм) . В случае с троцкистами имеется дополнительное измерение, связанное с тем, что они чувствуют себя ответственными за события в СССР до примерно 1926 г., и вынуждены полагать, что приблизительно с этого времени внезапно началось вырождение. Между тем, я думаю, что развитие всего процесса было предсказуемым - и в реальности предсказывалось некоторыми, например, Бертраном Расселом - исходя из самого характера большевистской партии. То, что я пытался сказать, заключается в следующем: "Вы не можете устроить революцию, если не будете ее делать сами для себя, нет в природе такого явления как диктатуры, исполненные добрых намерений".



"Забытые зонты" в мире разведки



Упала первая капля дождя и вспомнилось, что у меня был с собой зонт. Пришлось возвращаться за ним в банк. Не найдя зонт на банковских "пюпитрах", обратился к охраннику: "Вам случайно не передавали зонт?" "Нет, не передавали". Потом помолчав мгновение, подумав о чем-то, охранник с запинкой произнес: "Не передавали. Я сам нашел". И, наконец, вернул мне зонт.

Вот как эта ситуация выглядит в мире американской разведки.

Вопреки заверениям директора ЦРУ Уилльям Кейси (дело было во времена президента Рейгана), отрицавшего на слушаниях в конгрессе, что США минируют порты Никарагуа, какой-то правительственный сотрудник все же подтвердил этот факт. Сенатор Барри Голдуотер, про которого можно сказать, что правее его только "стенка", был чрезвычайно возмущен обнаружившимся обманом и снова вызвал на слушания Кейси. Голдуотер: "Вы говорили, что мы не минируем порты". Кейси: "Мы не минируем порты. Мы минируем причалы".

Уже в наши дни на слушаниях в конгрессе 12 марта 2013 г. директор национальной разведки Джеймс Клэппер отвечал на вопрос сенатора Рона Уайдена: "Собирает ли вообще АНБ какие-либо данные на миллионы, сотни миллионов американцев?". Вопрос не должен был быть неожиданностью, ибо что он будет поставлен, помощники сенатора заранее оповестили офис директора американской разведки. Клэппер (приведенная выше фото как раз зафиксировало этот момент): "Нет, сэр... сознательно, нет". 

Воистину "изюминка" материала о cверхсекретной программе сбора интернет-данных PRISM, о которой с помощью Эварда Сноудена сообщили журналисты газеты Washingtoon Post, состояла в следующем. Агентство национальной безопасности, соблюдая наложенные на нее законом строгий запрет вести слежку за американцами, ввело жутко строгий критерий для отсеивания запрещенной информации: сотрудники должны были быть уверены минимум на... 51 процент в том, что попадающие к ним сведения не об американцах.

Или, вот, заявление президента Обамы, которое он сделал вскоре после разоблачений Сноудена: "Могу сказать самым недвусмысленным образом, что если вы гражданин США, АНБ не может слушать ваши телефонные разговоры, и АНБ не может читать ваши имейлы... Они не могут этого делать и не делали, в соответствии с законами и правилами, если только они... не пошли в суд и не получили там ордер, так было всегда, так, как и в те времена, когда мы ходили в кино и видели там, что для получения права на прослушку, нужно было пойти к судье, указать резонные основания..."

Иными словами, президент, а также многие защитники американских программ электронного наблюдения - в том числе и у нас в России - любят напирать на то, что все делается по решению суда, его ордера, как и полагалось в "добрые старые времена". Но вот беда: согласно действующему сейчас закону FISA от 2008 г. (в декабре его действие было продлено на следующие пять лет), на широкую категорию имейлов, телефонных звонков и интернет-чатов необходимость заблаговременного получения судебного разрешения вообще не распространяется. Да и судебные ордера выдавались не в индивидуализированном порядке, на каждого человека конкретно, а на сбор метаданных сразу на миллионы человек. 

..."Нет, зонт мне никто не передавал"...


"Почему, ну почему люди, которые озабочены запретом абортов, - это люди, с которыми вам даже в голову не придет трахаться??"

С этой фразы начинается безумно смешной, безумно "политически некорректный" монолог безумно популярного у американской молодежи сатирика Джорджа Карлина:


Тест с тремя наивными вопросами

Можно ли убивать людей, если они не граждане твоего государства?

Можно ли воровать у людей, если они не граждане твоего государства?

Можно ли нарушать частную жизнь людей, если они не граждане твоего государства?

"Демократические" государства на первые два отвечают "нет", на третий - "да".

"Недемократические" государства на первые два отвечают "нет", на третий - "да, но это неинтересно."

Удивительный российский "либеральный протест"

Явление, которое можно описать как российский "либеральный протест", - аморфно и разнообразно. В коротком посте невозможно дать ему полную характеристику. Плюс любые "генерализации" заведомо все упрощают и спрямляют. И все же...Следующие признаки российского "либерального протеста" вряд ли можно назвать карикатурой:



  • не любит движения типа "Оккупируй Уолл-стрит" как замахивающиеся на основы капиталистической экономики,
  • подозрительно относится к "арабской весне", потому что... ну не нравятся нам все эти исламисты,
  • поучает Европу об угрозах мультикультурализма и стойко против мигрантов,
  • к главным друзья на Западе относит различные госструктуры, к тамошним организациям гражданского общества - отношение в лучшем случае равнодушно-ироничное, в худшем - враждебное, особенно к правозащитникам как подрывающим западную демократию,
  • западных политических нонконформистов воспринимает как маргиналов, кормящихся на Russia Today и связанных с Венесуэлой,
  • и, да, Венесуэла - загадочным образом выбрал именно ее в качестве воплощения мирового зла после падения "империи зла", именно Венесуэла - главная заноза известно где у российских "либералов".


четверг, 27 июня 2013 г.

Антикругмэнианство как форма безумия

Есть такой сравнительно известный американский экономист - Фрэнсис Диболд. В рэнкинге IDEAS он занимает в настоящий момент сотую строчку. (Кстати, для тех, кому это интересно, первая "тройка" экономистов согласно IDEAS выглядит сейчас так: Андрей Шлейфер, Джеймс Хекмэн, Джозеф Стиглитц).

На свой блог, который Диболд завел недавно, он обратил внимание следующим заявлением: "Кругмэн мне нравится потому, что для того, чтобы занять правильную позицию по любому вопросу, мне только нужно узнать, какова позиция Кругмэна, и придерживаться противоположного мнения".

Что сказать по этому поводу? Диболд сам напомнил, что это слегка модифицированная фраза Милтона Фридмэна о Джоне Гэлбрейте.

Для того, чтобы иметь право на такие заявления, надо:

(а) стоять на одном уровне с Фридмэном и Гелбрейтом - в ином случае это проявление мании величия, или

(б) иметь на то практические основания - Кругмэн систематически оказывается неправым. Можно как угодно относится к Кругмэну как человеку и политическому комментатору, но, несмотря на отдельные, в том числе признаваемые им самим, ошибки и заблуждения, он принадлежит  к чрезвычайно немногочисленной группе экономистов, которые оказывались с завидной постоянностью right on the money (попадал в самое яблочко). В историческом споре в нынешнем экономическом кризисе именно он был с самого начала на победившей в конечном счете стороне, выступавшей против политики жесткой экономии и за стимулирование экономики в условиях низких процентных ставок.

Полемика с Кругмэном и фанатичное антикругмэнианство - разные вещи. Последняя - это просто форма безумия, поразившая многих экономистов. Зависть? И это тоже.

Цитата от Поля Кругмэна

"But reality, it turns out, has a well-known Keynesian bias" (см. здесь).

среда, 26 июня 2013 г.

Дискуссия в New York Times: в какой стране лучше всего прятаться от правительства США?

Одиссея Эварда Сноудена подтолкнуло газету New York Times на полушутливую дискуссию: в какой стране лучше всего прятаться от "длинной руки" американского правительства? Оцените, какие были сделаны предложения:

(1) Географические удаленные от США бывшие азиатские республики СССР не имеют договоров об экстрадиции с США (с половиной всех государств в мире у США такие договоры есть). Из этих новых государств наиболее спокойное и секулярное - Казахстан. Как отмечает сторонник этой идеи, Алмата - красивейший интернациональный город с сотней фонтанов и садами, известный вкусной кухней.

(2) Место, где тебя не будет искать ЦРУ - и поэтому наиболее очевидным является пакистанский Абботтабад (город, где великому террористу удавалось долго прятаться).

(3) Марокко - не имеет договора об экстрадиции с США, и там можно дать волю фантазиям в духе фильма "Касабланка".

(4) Куба - прекрасное место. Много солнца. Отменный ром. Чудные сигары. Но, как будто, есть договор об экстрадиции с США.

(5) Иран - никаких дипотношений с США и терять ему нечего.

(6) Там, куда США не направят своих коммандос. Великобритания - страна, где у Сноудена будет возможность представить убедительную правовую аргументацию в пользу невыдачи, а также рассчитывать на защиту в Европейском суде по правам человека.

(7) Тропический остров с пляжами и коктейлями или университетский городок в Европе с его водоворотом идей, кафешками и толпами поклонников.

(8) Как ни странно, лучшими вариантами Сноуден уже воспользовался - Китай и Россия, но они не сработали. Лучше бы он оставался на Гавайях и не затевал бы весь этот дурдом.

Мое предложение в духе предыдущих - Шушенское. Со всеми обычно вытекающими из этого последствиями...

Сомнительная цена золота

Исследовательское подразделение инвестбанка Goldman Sachs представила любопытный график - цена золота с 1265 г. в британских фунтах 2010 г. Вывод - удивительный. 

Если бы в этот год некий алхимик изобрел бы эликсир вечной жизни и способ превращения любого металла в золото, а затем попытался извлечь из этого финансовую выгоду, то его ждало бы разочарование...


Как видите, золото оказалось далеко не самым привлекательным активом для инвестиций, особенно в период с 1500 по 1965 гг. Может быть вместо инвестиций в золото алхимику стоило бы зарегистрировать патент на эликсир вечной жизни..?

Корпоративные Штаты Америки

Если вы любите поковыряться в картах, то для вас имеется чудесный сайт Maps on the Web.

На нем, к примеру, вы можете найти вот такую карту США, на которой каждый штат представлен наиболее известным местным корпоративным брэндом:









Интересно, можно ли составить аналогичную карту России с ее 83 субъектами федерации (просто вопрос вслух - без фиги в кармане)?

P.S. Любопытно, как иногда реализация замысла оказывается больше самого замысла. Стив Лавлэйс задумал создать эту карту во время написания статьи о "корпоративном феодализме" - о мире, в котором по его словам, "корпорации, контролируют мировые ресурсы, как феодалы". Но вот проблема: корпорации - это и неизбежное зло, и необходимое добро, без производимой продукции и предоставляемых услуг которых немыслима современная жизнь. Пестрота карты - отражение ее динамичности, многообразия, "свободности". И только угрюмый конспиратолог не улыбнется, взглянув на ярморочность этой корпоративной карты США.

понедельник, 24 июня 2013 г.

суббота, 22 июня 2013 г.

За что боролись - на то и напоролись

Уже цитировавшийся в блоге комментатор Семен Новопрудский пишет  в "Новой газете":

"Если российская власть будет упорствовать в своей антизападной ереси для внутреннего употребления, недалек момент, когда чиновники, у которых есть за рубежом недвижимость или учатся отпрыски, будут объявляться предателями".

Так и хочется воскликнуть: голубчики, так разве это не вы первые возмущенно кричали на всех углах о "ворах и жуликах", которые держат самое дорогое - счета, недвижимость и семьи -  за рубежом? 

Вот никогда к вам не прислушавшаяся власть вдруг озаботилась вами же поставленной проблемой. А сделала она это именно после столь упоенно отстаиваемого вами "Акта Магнитского"...

Комментарий Новопрудского под названием "Страна против Запада" знаков своим скольжением по поверхности, столь типичном для российских "либералов", которых автор недавно и хорошо "припечатал" (см. здесь). Он правильно пишет о власти, которая пытается навязать стране самоизоляцию. Но близоруко не замечает другое - как образованный класс помогает ей в этом. И помогает в том числе вот чем: он искренне видит свою интернациональность-глобальность-космополитизм-западничество в том, что читает Керуака, смотрит братьев Коэнов  и делает это на "ай-пэде". Но при этом ни в малейшей степени не воспринимает проблемы и беды Запада, мира в целом, как свои. Хуже того - даже и знать не хочет о них. Парадоксальным образом прадеды и прадеды моих современников - будь то обыватели, ильфопетровские "пикейные жилеты" или светловские пламенеющие юноши с "гренадской грустью в глазах" - в некотором смысле могли с большим основанием считать себя гражданами мира.

среда, 19 июня 2013 г.

Азбука биржевой психологии в пяти "картинках"


Популярный интернет-ресурс MarketWatch, который свел воедино все эти "картинки", считает, что сейчас американские рынки находятся - см. последнюю "картинку" - на фазе "энтузиазма". Пожалуй, можно согласиться, но с одним важным добавлением-предупреждением: две последующие фазы "алчность" и "мания-галлюцинация" наступают внезапно, и их проскакивают стремительно.




понедельник, 17 июня 2013 г.

Бен Бернанке - радикал?

2 июня глава Федеральной резервной системы (ФРС) и в прошлом профессор Принстонского университета  выступил с речью перед выпускниками этого университета.

Прежде, чем процитировать одно место из его выступления, надо иметь в виду, что ФРС - чрезвычайно консервативная институция, требующая максимальной осторожности в выборе слов и формулировок ее руководителей. Реальность такова, что используемые ими слова и фразы способны двигать американский и мировые рынки, а в результате кого-то обогащать, а кого-то совсем наоборот. Так что, весь мир без преувеличения внимательнейшим образом следит за лексическими и стилистическими преференциями членов Совета управляющих ФРС и, особенно, его председателя.

На первый взгляд привлекшее американские медиа место в выступлении Бернанке выдержано в традиционно-ритуальном духе: он напоминает покидающим один из самых элитарных университетов США евангелическую мысль, которую нам постоянно твердили в атеистическом и эгалитарном Советском Союзе, - "кому многое дано, с того много и спрашивается". Собственно, Бернанке так прямо и отсылает слушателей к соответствующему месту евангелия от Луки.

Но весьма примечательно то, как он это делает:

"Идея успеха приводит меня к рассмотрению так называемых меритократий и вытекающих из них последствий. Нас учили, что меритократические институты и общества - справедливы. Абстрагируясь от реальности, что ни одна система, включая нашу, не является полностью меритократической, меритократические системы могут быть более справедливыми и более эффективными, чем некоторые альтернативы. Но действительно ли справедливыми в абсолютном смысле? Задумайтесь о следующем. Меритократия - это система, при которой люди, являющиеся наиболее удачливыми с точки зрения здоровья и полученного набора ген, наиболее удачливыми с точки зрения семейной поддержки, поощрения и, возможно, дохода, наиболее удачливыми с точки зрения имеющихся у ник образовательных и карьерных возможностей, наиболее удачливыми во многом другом, что даже не поддается перечислению, - так вот этим людям достаются самые крупные призы. Единственное средство даже для мнимых меритократий надеяться пройти этическую проверку и считаться справедливыми состоит в том, чтобы те, которые оказались наиболее удачливыми во все этих отношениях, также брали бы на себя всю полноту ответственности за то, чтобы много и упорно работать, чтобы вносить вклад в улучшение мира и чтобы делиться выпавшей им удачей с другими".

Можно спросить: ну что такого особенного в этих словах? 

Как интерпретировал и, по-моему, точно, слова Берананке один из комментаторов журнала Atlantic, председатель ФРС фактически говорил следующее:

"Вы, выпускной класс Принстона 2013 г., были удачливы, и никогда это не забывайте. Вы можете стать Правителями Вселенной, но вы не супермены в духе Айн Рэнд. Вы здесь, потому что вы умны, но вы умны, потому что вам повезло".

Иными словами, Бернанке призывал не забывать, что оценивая свои будущие успехи, не все в них можно объяснить личными достоинствами и заслугами. То самое обамовское "не вы это построили". Логика Бернанке - фундаментальное обоснование необходимости прогрессивной налоговой системы, законности идеи и практики перераспределения дохода. 

Занятно, что автор понятия "меритократия" английский социолог Майкл Янг, предложивший его в своей книге "Становление меритократии" (1958 г.), писал позднее, уже в 2001 г., что крайне разочарован этой своей книгой. Она была воспринята буквально, а не как острая сатира и антиутопия, предупреждающая, чего следует избежать. Меритократия совершенно естественным образом приводит к неравенству, что подтверждается, как отмечал Майкл Янг, "не вызывающим спора историческим анализом того, что происходило с обществом за более, чем сотню лет до 1958 г."

Другие материалы по теме:

"Вы не создали этого" - "Я создал это"

Депардье как зеркало российских антиналоговых настроений

суббота, 15 июня 2013 г.

Вопрос журнала Foreign Policy: что хуже АНБ или гэдэровское "Штази"?

В довольно пространной статье на сайте журнала американского истэблишмента по международным вопросам Foreign Policy ее автор задался вопросом: что хуже - Агентство национальной безопасности США или гэдэровская тайная полиция "Штази"?

Вот вывод, к которому как будто (почему как будто - об этом ниже) приходит автор:

"Итак, что хуже _ "Штази" или АНБ? Определенно - "Штази". У граждан Восточной Германии не было защиты от ее какого-либо вмешательства. Американские граждане могут по-прежнему осуществлять контроль за своими разведорганизациями, которые по-прежнему - по крайней мере нам так говорят - ограничены рамками закона".

Если уйти от публицистической заостренности в постановке вопроса "кто хуже", то данная статья блистательно показывает распространенное заблуждение в отношение перспектив создания national surveillance state ("государства всеобщего наблюдения"). Вопреки тому, что принято думать, это угроза в первую очередь актуальна для развитых демократических государств.

Для начала давайте ясно обозначим, что в принципе представляет из себя "государство всеобщего наблюдения", и какую угрозу оно таит для своих граждан.

Это государство, в котором власть организует с помощью имеющихся у него технических средств сбор и сохранение любой доступной в электронном виде информации по существу о всех своих гражданах. 

Уже сформулированное в таком виде определение такого "государства всеобщего наблюдения" вполне естественно отдает чудовищным запахом тоталитаризма. 

Однако, власти (даже у нас в России) традиционно успокаивают граждан тем, что, во-первых, сбор информации предпринимается для того, чтобы уберечь их от угрозы терроризма, а, во-вторых, вся эта деятельность осуществляется в строгом соответствии с законом, принятом демократически избранными представителями, при контроле со стороны судебной власти.

Вряд ли человек в здравом уме будет против жесткого противодействия терроризму при столь же жестком соблюдении закона.

Тогда в чем же опасность масштабной аккумуляции данных о всех гражданах, если она помогает выявить преступников, обсуждающих по мобильным телефонам и по интернету возможность совершения преступления с массовыми жертвами?

Давайте, вспомним недавнюю бостонскую трагедию. Да, эти молодые люди, как сейчас установлено, почитывали в интернете информацию определенного свойства, но были скорее всего "одиночками" и свои планы ни с кем не координировали. В любом случае отнюдь не все, кто читает эту информацию, идет в дальнейшем на преступления или даже вообще разделяет экстремистскую идеологию. Но вот что могло помочь в выявлении их планов, так "соединение точек": читали информацию, покупали скороварки, гвозди, химикаты. Логично на этой основе было бы придумать такие алгоритмы, с помощью которых можно было регулярно прочесывать базу данных и упреждать совершение преступлений подобного рода.

Собственно, а почему ограничиваться только одним видом преступлений? Разве другие менее социально опасны? Разве не в интересах общества поставить и им заслон, если для этого имеются технические средства?

Очевидно, что если так ставить вопрос, то для повышения точности алгоритмов и прогнозов потребуется, чтобы информация была максимально полной и всеохватывающей (т.е., скажем, информация не только о факте телефонного звонка или электронного письма, но и об их содержании). В итоге легко можно аргументировать, что вся жизнь граждан должна быть полностью открыта для всевидящего "ока" государева.

В ответ многие утверждают: что ж, пусть так, мне нечего скрывать, я не совершаю и не собираюсь совершать ничего, нарушающего закон, так что, ради бога, слушайте меня, читайте меня, смотрите за мной, сколько вашей душе угодно.

Разделяющие такой подход, однако, не учитывают то, что, как отмечает профессор права Джеймс Дюан из Regent Law School, свод законов США столь велик, что Исследовательская служба конгресса даже была не в состоянии определить, сколько в США в соответствии с действующим законодательством имеется видов преступлений. Понятно, что не о всех о них может быть известно обычному гражданину. В качестве примера такого вида преступления, причем преступления согласно федеральному уголовному законодательству, которое мало кому известно, автор статьи в издании Wired приводит положение запрещающее иметь омара меньше установленного размера. Причем совершенно неважно, сами вы его поймали или купили в магазине, живой он или мертвый.

Член Верховного Суда США Стивен Брейер обращает внимание даже на более серьезное соображение, которое совершенно не осознается сторонниками взгляда "ну и пусть, я не совершаю ничего преступного":

"Сложность современного уголовного федерального права, собранного в нескольких тысячах разделах Кодекса США, и по существу бесконечная вариация фактических обстоятельств, которые могут привести к началу расследования возможного нарушения закона, таковы, что заранее становится невозможно предугадать, какие именно заявления могут, с точки зрения прокурора, впоследствии оказаться существенными для проведения такого расследования".

Пока, слава богу, взгляды, что государство следует иметь доступ к информации о гражданах во всей ее полноте, а им, гражданам, все равно, не стали преобладающими. И подобная нежелательная перспектива со всей резкостью обозначает - опять по крайней мере сейчас - необходимость установления определенных границ для сбора и хранения данных о гражданах.

Последнее, что нужно подчеркнуть, так это то, что, нельзя исключать вероятность элементарного злоупотребления - служебного, частного или, что, конечно, хуже политического, и не только частного ("уотергейт"), а массового (к примеру, начать выявлять граждан, склонных принять участие в акциях типа "оккупируй Уолл-стрит"). Опасность последнего типа злоупотреблений велика не только в силу тяжести последствий для общества, но и потому, что они обычно рядятся в одежды заботы об "общественном порядке". Таким образом власть пытается заручиться общественной поддержкой своих действий, а от них открывается "скользкий" путь уже к трансформации самого общества в тоталитарном духе.

Сомневающиеся в реалистичности такой опасности традиционно - как и все, кто не считает серьезной перспективу создания "государства всеобщего наблюдения" - указывают на гарантии, которые дает наличие полноценных демократических институтов.

И вот здесь мы вплотную подходим к объяснению того, почему угроза "государства всеобщего наблюдения" актуальна прежде всего для развитых демократических государств.

Самым банальным, хотя от этого не менее справедливым, будет признание того, что создание такой не дешевой системы тотального наблюдения на сегодня доступно исключительно для богатых стран, которые, как многие считают не случайно, одновременно являются и членами клуба демократически наиболее развитых государств.

Однако, есть более фундаментальное соображение. В первую очередь опасения вызывает возможность незаметного, постепенного соскальзывания во имя "самых добрых намерений" в тоталитарную пучину "государства всеобщего наблюдения". Эта незаметность проистекает из сочетания двух факторов: массового распространения в повседневной жизни intrusive (проникающих в частную сферу) технологий и достаточно детального правового регламентирования их использования для сбора персональных данных. Парадокс для демократических государств состоит как раз в том, что правовая адаптация к новым технологическим возможностям  выводит демократические общества к постепенной, незаметной психологической, политической и правовой легитимации феномена "государства всеобщего наблюдения", т.е. государства, которое на самом деле не просто "наблюдает", но и пытается контролировать общество, при чем уже не на фазе поступка, но на более раннем этапе мысли или разговора.

Но разве государства с авторитарным устройством не хотели бы контролировать своих граждан с помощью тотального слежения и сбора персональной информации? Если была бы возможность по мановению волшебной палочки получить такой потенциал, то, думаю, что, конечно, нет. Но волшебная палочка существует только в сказках. 

В реальности создание такого потенциала предполагает закупку сложного и дорогостоящего оборудования за рубежом, если своего не может выпустить родная промышленность, и уже вопрос - не будет ли поставка таких технологий частными фирмами авторитарным государствам ограничиваться, чему имеется исторический прецедент.

Между тем, ключевым аспектом успешного функционирования такого комплекса будет его программная начинка. А как опять же свидетельствует история, если проблемы с "металлом" авторитарным государствам удавалось решать, то на программном обеспечении они неизменно спотыкались. Их системная слабость препятствовала  развитию "умных" технологий. Здесь же потребуется к тому же большее - инженеры должны будут взаимодействовать с учеными в сфере социальных наук, чтобы придумывать оптимальные алгоритмы для обработки массива персональных данных. Иными словами, без знания общества, его реального состояния, а также человеческой психологии, понимания механизмов их функционирования даже при наличии Силиконовой долины можно запросто утонуть в бездне совершенно ненужной информации.

И, наконец, последнее соображение в первую очередь для тех, кто как раз считает, что и развитые демократические государства пока не имеют таких алгоритмов именно в силу неадекватного знания общества и человеческой психологии. Принципиальное различие между демократическими и недемократическими государствами как раз и состоит в том, что последние могут обращаться к более простым и экономичным инструментам контроля над обществом, основанном на страхе перед грубой полицейской силой, правовом произволе и госпропаганде.

Иными словами, весь необходимый сегодня аппарат "государства всеобщего наблюдения" для авторитарных государств является излишней и дорогой "игрушкой".

Цитата из статьи в Foreign Policy, с которой начинался пост, была искусственно прервана на очень важном месте. Утверждая, что пока американцы могут ограничивать законом свои разведструктуры, автор в некотором смятении добавляет: "Но если у нас воля ограничивать их? Пока большинство из нас, как будто, горят доверием к разведчикам, если это касается вопросов борьбы с терроризмом".

При всем педантизме, въедливости, цинизме и жестокости "Штази" на вопрос, поставленный в журнале Foreign Policy, ответ уже частично дан тем, что на политической карте мира такого государства как ГДР уже нет. Открывающаяся трансформация АНБ, которая, к счастью, может и не состояться, дает основания для большей тревоги, чем существование закончившей свой век еще в прошлом тысячелетии тайной полиции "Штази"...

Как выглядит "марш прогресса"

Если почитать наших экономических комментаторов, то человеческая история выглядит примерно так: мрак и дикость правили на планете пока два "прометея" - Тэчер и Рейган - не принесли искру прогресса.

Посмотрите на эту диаграмму из только что опубликованного исследования Economic Policy Institute:





На диаграмме показана динамика неравенства в доходах в США, измеряемого коэффициентом Gini (0 - отсутствие неравенства, 1 - максимально возможное неравенство). 

Темно-синяя кривая показывает, как неравенство в доходах увеличивалось в период с середины 70-х гг. Голубая кривая - отражает неравенство в доходах, но уже после того, как с них были уплачены налоги, а тем, кому полагалось, к их доходам были добавлены выплаты по социальным программам. Налоги и соцвыплаты, как мы видим, заметно уменьшили масштабы неравенства.

Ну а теперь перейдем к светло-голубой кривой, которая и позволяет оценить качество "марша прогресса", предложенного неолиберальной идеологией рейганизма. Эта кривая отвечает на вопрос, как могло бы выглядеть неравенство в доходах, если бы была сохранена прогрессивность налоговых ставок, существовавшая на конец 70-х. И что же мы обнаруживаем? Экономическая политика американского "прометея" была направлена не на сдерживание, смягчение, а на увеличение неравенства.

Что ж, может такова неизбежная цена "прогресса" и поэтому, вздыхая, надо соглашаться с ней? Такой аргумент, наверное, выглядел "жлезобетонным алиби". Но только до момента, как налетел самый могучий экономический торнадо за 70 лет - торнадо, ставший прямым результатом всего того "марша прогресса", запущенного рейганизмом.

пятница, 14 июня 2013 г.

Может ли быть при "неравенстве результатов" "равенство возможностей"?

"Равенства результатов" не было даже в Советском Союзе. Более того, если кто забыл, сама идея такого равенства даже считалась идеологической ересью, пока советское общество не достигло в некотором отдаленном будущем коммунистической фазы.

Поэтому придумщик идеологического тезиса "не равенство результатов, а равенство возможностей" боролся с выдуманной угрозой. Но предлагаемая альтернатива, действительно, в любом случае смотрится соблазнительно: получившие приблизительно равные возможности дети начинают их со временем реализовывать, и тот, кто более усерден, настойчив, трудолюбив (природные таланты и удачу пока оставляем за скобками), тот и достигает большего в жизни. Собственно, этому учат не только в капиталистической Америке, но это детям ежедневно вбивали и в Советском Союзе.

Формула "не равенство результатов, а равенство возможностей" - красивая. Но не выдерживает и малейшего соприкосновения с реальностью. Американской реальностью, реальностью страны, где она просуществовала и продолжает удивительным образом благополучно существовать до сих пор.

Вот впечатляющая диаграмма, которая не оставляет, на мой взгляд и камня на камне от иллюзии пресловутых "равных возможностей". На ней показано, сколько средств ежегодно расходуется на оплату всяких кружков-секций-репетиторов-походы в музеи и т.п. в семьях из высшей и низшей доходных квинтилях:




Как мы видим, в принципе сама постановка вопроса о хотя бы приблизительном "равенстве возможностей" - чистый абсурд. "Неравенство результатов" совершенно естественным образом генерирует и "неравенство возможностей". А разве в непридуманном мире может быть как-нибудь иначе?

четверг, 13 июня 2013 г.

Болтовня или все же нет?

В августе 2012 г. палата представителей США приняла резолюцию (414 - за, 0 - против), в которой призвала американское правительство заявить Международному союзу электросвязи и другим международным организациям, что "последовательной и недвусмысленной политикой Соединенных Штатов является содействие развитию глобального интернета, свободного от контроля со стороны правительств". 

Декларации об американской приверженности свободе составляют философский фундамент активного противодействия США созданию системы международного регулирования интернета. Теперь в свете нынешних разоблачений такого рода заявления представляются и смехотворными и циничными, как будто рассчитанные на простаков.

Но, думается, все несколько сложнее. И это ярчайший пример той сложности картины мира, которую склонны игнорировать наши демоппозиционеры. 

В попытках перетянуть одеяло регулирования, скажем, от частной некоммерческой организации ICANN в пользу новой межгосударственной организации предпринимаются государствами, которые куда менее щепетильны, чем США в отношении использования потенциала интернета для установления наблюдения и контроля за обществом. Поэтому усилия США, направленные на защиту свободы интернета от государственного вмешательства можно только приветствовать.

Но ставить на этом точку, как должно быть сейчас очевидно даже для самых политически наивных людей, нельзя. Не будет слишком большим допущением предположение, что в какой-то момент все нынешние разоблачения о крупномасштабном сборе информации о пользователях во всем мире с помощью американских интернет-компаний типа Google, Microsoft, Facebook могут послужить идеологическим обоснованием для того или иного "закручивания гаек" в сфере интернета тем или иным государством авторитарного типа.

Российские демократы просто обязаны присоединиться к выразившему обеспокоенность Европейскому Союзу и потребовать от США большей подотчетности и политической ответственности в виду глобального характера деятельности американских интернет-компаний. Не надо бояться "обидеть" США. Не надо относиться к нему как "демократическому Юпитеру", которому все позволено. Но надо опасаться возникновению серьезных угроз демократии, постепенной, малозаметной трансформации американского общества в антиутопию Орвелла.


среда, 12 июня 2013 г.

Неподкупная "третья власть"?

"Третья власть" - это, на всякий случай для тех, кто подзабыл, власть судебная. В США она заслуженно пользуется уважением. Уважают американские судебные власти и за рубежом. 

Так, почему же вопрос о ее неподкупности? Речь, конечно, не о банальности, знакомой нам по российской действительности с ее так называемыми "заносами" в суды. Хотя человек - слаб и грешен, и бывают коррумпированные судьи в любой стране, включая США. 

Но в данном случае имеется в виду системные риски для судебной системы, которые показаны в недавнем исследовании, подготовленном под эгидой Американского конституционного общества.

Судьи в США либо назначаются, либо избираются на выборах. Выборы на то и выборы, что предполагают проведение избирательной кампаний, которые стоят денег...

Вот, кто является финансовыми донорами в этих кампаниях:





Как видно на этой диаграмме, бизнес-группы, лоббисты и юристы выступают в качестве основных спонсоров "судебных амбиций". Что, наверное, вполне ожидаемо.

В исследовании, которое охватило 2 345 судебных дел и 439 судей, попытались посмотреть, в какой мере финансовые вливания бизнеса в избирательную кампанию оказывают влияние на исход дела в пользу бизнеса. И вот какой был получен результат:





Выявлена тоже вполне ожидаемая закономерность - чем выше доля бизнеса во взносах в избирательную кампании за судейскую мантию, тем более вероятен исход судебных дел в пользу бизнеса.

Это еще одна иллюстрация пока плохо осознанного у нас обстоятельства.  Наши эксперты очень большое внимание уделяют характеру избирательной системы, какую следовало бы выбрать демократической России, но практически не видно размышлений о наиболее оптимальном источнике финансирования избирательных кампаний. В то время, как думается, это скорее всего ключевой вопрос.

Другие материалы по теме:


Как выглядит топ на фондовом рынке?

Вот более, чем наглядная диаграмма от аналитика инвестбанка Bank of America Merrill Lynch:





Диаграмма показывает ситуацию запоздалого энтузиазма частного инвестора в отношении ралли на фондовом рынке. Если институциональные инвесторы уже давно продают, то на прошлой неделе к ним энергично, наконец, присоединились и хедж-фонды. Единственно, кто по-прежнему оптимистично смотрит на фондовый рынок - это частные инвесторы. Любопытно, что если присмотреться, то легко увидеть, что объемы продаж хедж-фондов почти равны объему покупок частного инвестора. Но так и должно быть - кому-то хедж-фонды должны сплавлять уже ставшее ненужным...

вторник, 11 июня 2013 г.

понедельник, 10 июня 2013 г.

Что не может себе позволить Меркель, но позволяет себе российская демоппозиция?

Известия о "ковровом" электронном наблюдении и сборе данных о пользователях Facebook, Google, Yahoo и т.д не только в том числе, но прежде всего за рубежом вызвали понятную и ожидаемую реакцию в стане союзников США.

Вот довольно типичное заявление видного депутата бундестага от партии "зеленых" Ренате Куенаст: "Меркель теперь не может отвернуться и вести себя так, словно ничего не произошло".

Это Меркель не может, но российская демоппозиция может. Мы до сих пор ничего и ни от кого из стана разнообразной демократической оппозиции  не услышали по поводу скандальной информации о всеохватывающей деятельности американской электронной разведки. 

Это европейцы или там австралийцы пусть возмущаются, а российская демоппозиция занята более важными делами - она юморит о разводе и горит праведным гневом о списанных диссертациях. Предполагаю, что демоппозиция может отговориться банальностями, мол, нас это не касается - пусть там американцы сами со своими проблемами разбираются, у нас самих проблем полон рот. То есть нам важно, чтобы российская власть за нами не следила, а на остальных нам наплевать? Так что ли получается?

Увы, демоппозиция сама лишила себя возможности прибегнуть к такого рода в любом случае сомнительным для ДЕМОКРАТОВ  - это следует подчеркнуть - аргументам, как только запросила о моральной помощи у американского правительства в связи с делом Магнитского. Получив от него "дар", она волей не волей оказывается связана с качеством репутации дарящего. Это же так очевидно. Вот уж действительно "бойтесь данайцев, дары приносящих"...

Никто лучше, чем российская демократическая оппозиция, способен и просто обязан был бы донести до сведения американского общества и правительства США одну элементарную мысль. Столь бесцеремонное использование того, что бывший руководитель АНБ Майкл Хейден назвал home advantage (он имел в виду факт, что крупнейшие интернет-компании располагаются на американской земле), может быть легко быть использован авторитарными властями у нас в стране и везде в мире как повод для отключения своего населения от "мировой паутины". В этом заключалась бы подлинная приверженность принципам демократии у оппозиции в сфере российско-американских отношений. И это не говоря уж о том, что тем самым заодно постояли бы за интересы многомиллионной армии российских пользователей интернета, которые, как мне думается, не испытывают большого восторга, когда их слушает "большое ухо", российское или американское.

"Мир плоский", но не для разведки

Известный обозреватель New York Times Том Фридман предложил в свое время красивую метафору глобализированного мира - "мир плоский". 

Но ставшая недавно достоянием гласности информация напомнила, в какой мере для некоторых это не более, чем именно метафора. Плоский мир становится становится совершенно другим, если смотреть на него через призму разведструктур: президент Обама успокаивал американцев после разглашенной информации о масштабной программе сбора персональной информации тем, что, мол, она касается только неамериканцев.

Главный редактор популярного интернет-ресурса Business Insider Генри Блоджет таким образом комментирует это обстоятельство:

"Интересно - и для многих оскорбительно - то, как правительство США защищает программу PRISM, заверяя, что она только используется для того, чтобы шпионить за "иностранцами".

Правительство США, видимо, предполагает, что как только люди поймут, что программа PRISM нацелена на "иностранцев", они не будут беспокоиться о том, чем занимается правительство.

И, может быть, к сожалению, правительство не ошибается в этом - по крайней мере в отношении Америки.

Но большинство людей в мире - большинство миллиардов пользователей услуг Facebook. Google, Yahoo и других крупных интернет-провайдеров - вряд ли будут преисполнены оптимизма. И это потому, что им не случилось быть американцами. Им случилось оказаться "иностранцами".  А это означает, что они включены в группу, составляющую более 7 млрд. неамериканцев, в отношении которых закон Foreign Intelligence Surveillance Act, очевидно, предоставляет  правительству США значительную свободу шпионить.

Если все эти более, чем 7 млрд. "иностранцев" были бы потенциальными террористами, а 300 млн. американцев таковыми быть не могли, то такая логика могла быть разумной.

Но, как показали недавние события в Бостоне, американцы тоже могут быть потенциальными террористами. Между тем, большинство из 7 млрд. "иностранцев", которые оказались целью программы PRISM, обычные соблюдающие закон граждане, которые даже помыслить не могут о том, чтобы взрывать самолеты и убивать ни в чем неповинных людей.

Эти "иностранцы" в свою очередь составляют существенное большинство пользователей и потребителей услуг Google, Facebook, Yahoo и других американских технологических компаний.

Так что представление о том, что эти компании добровольно и радостно позволят правительству США шпионить за этими "иностранцами", выглядит возмутительным и оскорбительным.

Следствием того внимания, которое было привлечено к разведывательным программам американского правительства, стала не только обеспокоенность, что они заходят слишком далеко. Оно подчеркнуло то, что некоторые американцы до сих пор как будто не осознают, что мы живем в очень глобализированном мире - мире, в котором заверения о том, что масштабные шпионские программы нацелены только на "иностранцев", не слишком успокоят миллиарды потребителей, которые помогли сделать некоторые наши компании одними из наиболее могущественных и богатых в мире".


воскресенье, 9 июня 2013 г.

Свобода или безопасность: размышления американского писателя

В ноябре 2007 г. на сайте журнала Atlantic появились следующие размышления преждевременно ушедшего из жизни американского писателя Дэвида Фостера Уоллеса:

"Есть ли вещи, ради которых стоит умирать? Является ли Американская Идея* одной из таких вещей? Готовы ли вы на мысленный эксперимент? Что если мы решим рассматривать 2 973 ни в чем не повинных человека, убитых в результате чудовищных преступлений 9 сентября, не как жертвы, а как мучеников во имя демократии, "жертвоприношение на алтарь свободы"**? Другими словами, что если мы согласимся на определенный базовый уровень уязвимости перед лицом терроризма как часть платы за Американскую Идею? И, таким образом, согласимся с тем, что наше поколение американцев призвано пойти на жертвы ради нашего демократического образа жизни - жертвы не только в смысле жизней наших солдат и средств, но и в смысле нашей личной безопасности и комфорта?

И опять же, что если мы согласимся с неизбежностью того, что каждые несколько лет, несмотря на разумные меры предосторожности, несколько сот или тысяч среди нас погибнут вследствие жутких террористических актов, от которых демократическая республика не может на 100 процентов защитить себя без того, чтобы не предать те самые принципы, которые и делают ее достойной защиты?

Этот мысленный эксперимент кажется чудовищным? Будет ли чудовищным считать, что те более, чем 40 000 смертей на дорогах, которые мы терпим ежегодно, - очевидно высокой, но приемлемой ценой во имя мобильности и чувства автономии, которое предоставляет владение автомобилем? Является ли чудовищность той причиной, по которой ни один серьезный общественный деятель не говорит сейчас об иллюзорности обмена свободы на безопасность, о которой предупреждал нас Бен Франклин более 200 лет назад? Что именно изменилось со времен Франклина? Почему сейчас мы не можем начать серьезное общенациональное обсуждение возможности принесения в жертву, неизбежности принесения в жертву либо (а) некоторой части безопасности, либо (б) некоторой части наших прав и гарантий свобод, которые и делают Американскую Идею столь бесценной?

В отсутствии такого обсуждения можем ли мы доверять нашим руководителям, что они будут ценить и защищать Американскую Идею в той же степени, в какой они обеспечивают защиту родины? В чем состоят последствия для Американской Идеи таких явлений как Гуантанамо, Абу Грейб, Patriot Act I и Patriot Act II, осуществление наблюдения без выписывания судебного ордера, исполнительный указ 13233 (принятый при Буше, он ограничивает допуск к архивным документам бывших президентов), контрактирование частных корпораций для выполнения военных задач, военные трибуналы, директива NSPD 51 (о действиях правительства в условиях чрезвычайного положения) и т.п, и т.п.? Предположим, что они действительно помогли обезопасить наших сограждан и собственность, - стоят ли они того? Где и когда мы провели общественную дискуссию в отношении того, стоят ли они того? Почему не было такой дискуссии - потому, что мы неспособны на нее или неготовы потребовать ее? И почему нет? Неужели мы стали столь эгоистичны и перепуганы, что мы даже не хотим даже задуматься над тем, есть ли некоторые вещи, которые значат намного больше безопасности? Какого рода будущее это предсказывает нам?

 Примечания
* Учитывая жесткие ограничения с точки зрения объема, давайте, пожалуйста, все согласимся, что мы в общем знаем, что означает этот термин, - открытое общество, ограниченные конституцией полномочия правительства, идеи из 10-го номера Федералиста (о соотношении общих и частных интересов в республике), плюрализм, надлежащие правовые процедуры, открытость - весь этот демократический перечень.

** Это более или менее цитата из Линкольна.


"Космический ветер" - это не фантастика

Во вчерашнем посте вы могли посмотреть с несостоявшимся киношным сотрудником АНБ. А теперь посмотрите с настоящим - уже бывшим - сотрудником этой разведструктуры Уилльямом Бинни, блистательном математиком и дешифровальщиком, который рассказывает о сверхсекретной программе АНБ Stellar Wind. (Обратите внимание, что это короткое видео подготовлено  в рамках видеопроекта газеты New York Times в 2012 г.):

P.S. Среди наших "либералов" с давних времен распространены два прямо противоположных убеждения: (а) массово подсматривающее за своими гражданами американское  государево око - это из репертуара "советской пропаганды" и небылицы вроде "летающих тарелочек" и "снежного человека"; (б) надо быть реалистами - другого от государства ожидать нельзя, все это - норма типа существования полицейских на улице и тюрем, не имеющая отношения к правам человека, демократии, Хельсинкскому акту, и потому не достойное внимания, если только, конечно, вы не кремлевский пропагандист. И заметьте: медиа у нас публикуют информацию о последнем скандале с АНБ, но не пытаются пока поставить ее в некий широкий аналитический контекст - а что это значит с учетом всех наших демократических устремлений и надежд на помощь со стороны западной демократии, воспринимаемой традиционно как помощь правительств, а демократического гражданского общества?

Можно ли не верить в бога? Демократия - это всегда незавершенная работа. Часть 5.

Реплика читателя на сайте "Эха Москвы": "В США много проблем, но они другие, другого уровня. Им интеграл взять не удается, а мы пока складывать не научились. Поэтому они нас пытаются обучить 4-м действиям арифметики. Мы упираемся и говорим, что у них у самих с интегралами не очень. Правда не совсем себе представляем, что это такое интеграл, но упрекаем, что они их берут плохо". 

Из одного из ведущих блогов по правой тематике в США, который ведется профессором прав Университета Дж. Вашингтона и активно практикующим адвокатом по вопросам гражданских прав Джонатана Терли:

"Госдепартамент США только что выпустил доклад "О положении дел с религиозной свободой за 2012 г." В докладе признаются права неверующих: "Является ли это верой в единого бога или во множество богов или ни в какого-бога, свобода верования, включая свободу не верить,  представляет из себя фундаментальное право человека". В докладе также отмечается, что "использование законодательства о богохульстве и вероотступничестве продолжает оставаться значительной проблемой в результате распространения в мире такого рода законов"...

Примечательно неупоминание в докладе Соединенных Штатов. Общепризнанное право человека не верить попирается в школах по всей стране. Право человека не верить нарушается каждый раз, когда воздвигается памятник во имя 10 заповедей на собственности, принадлежащей правительству (всему народу)".

P.S. В США борьба вокруг допустимости создания таких мемориалов, посвященных 10 заповедям, в государственных школах приняла острый характер, и рассмотрение соответствующих судебных дел доходило даже Верховного Суда США.


Что делают с деньгами частные американские инвесторы?

Вот диаграмма, подготовленная аналитической финансовой компанией Orcam Investment Research:





На диаграмме показано, как частные (не институциональные) инвесторы распределяют деньги между инвестициями в акции и гособлигации, а какую часть держат в наличной форме. 

Как видно, инвестиции в акции сегодня приближаются к максимальным докризисным значениям и находятся на уровне 62,5% (среднеисторический уровень составляет 60%). 

Интересно, что хотя объем инвестиций в гособлигации с 2010 г. сократился, тем не менее, его уровень в 18,1% выше среднеисторического значения в 16% уже 47 месяц подряд.

При среднеисторическом значении 24% на наличность сейчас приходится 16,7% имеющихся у мелких инвесторов средств. Достигнув в марте максимального за последние три года уровня в 22,8%, объем "кэша" уменьшился на 6,1%. Уже 18 месяц подряд уровень "кэша" меньше среднеисторического значения.