It is difficult to get a man understand something, when his salary depends on his not understanding it. Upton Sinclair.

Everyone is entiteled to his own opinions, but not his own facts. Daniel Patrick Moynihan.

Reality has a well know liberal bias. Stephen Colbert.

среда, 30 апреля 2014 г.

Почему в Америке книга Томаса Пикетти "Капитал в XXI веке" оказалась столь популярной?

Журнал New York  в заголовке в своей статьи о "феномене Пикетти" - а применительно к нему и его книге можно уже говорить как о феномене - сравнил популярность французского экономиста с популярностью рок-звезды. В его родной Франции, где книга впервые была издана, она была принята с интересом, приличествующим солидной работе, но без того ажиотажа, который наблюдается сейчас в США. В чем тут дело?

Мне думается комментатор Financial Times Гиллиан Тетт точно описала американский контекст, без учета которого не будет понятен воистину фантастический успех книги в США:

"Подозреваю, что истинная причина популярности Пикетти, сравнимой с популярностью рок-звезды, заключается  не в качестве его статистических данных, но в том факте, что он заставил американцев осознавать усиливающийся когнитивный диссонанс. Почти два с половиной веков назад, когда отцы-основатели создали страну, они с гордостью считали, что отвергли европейские традиции наследственной аристократии и богатеющих рантье. Вместо этого предполагалось, что люди должны обретать богатство с помощью упорного труда, реальных заслуг и конкуренции.

Таким образом, неравенство между богатыми и бедными часто терпелось, потому что каждый надеялся, что и он может стать богатым. Это была американская мечта, которая генерировала вызывающие восхищение волны предпринимательской энергии и, что чрезвычайно важно, обеспечивало своего рода социальным клеем.

Книга Пикети показывает, что эта мечта - в громадной степени миф. В прошлые десятилетия, отмечает автор, Америка, действительно, была более эгалитарным государством, чем европейские страны. Сегодня богатство в США распределено более неравномерно, чем в любой другой стране, и доходы от накопленного богатства настолько высоки, что оно в значительной мере оказывается унаследованным, а не созданным. Большинство американцев инстинктивно понимают или ощущают это. И даже до Пикетти эта тема вызывала смущение. Последние опросы Pew Research Center, например, показывают, что две трети американцев считают, что их общество становится все более неравным, в то время как 90% либералов и 60% умеренных консерваторов хотят, чтобы государство занялось решением этой проблемы. Между тем, упоминаний в СМИ “неравенства” в сочетании с “Америкой” в прошлом году было в пять раз больше, чем в 2010 г. или в 2005 г., согласно базе данных Factiva. В этом же месяце таких упоминаний было больше в шесть раз.

Книга Пикетти сумела представить эту проблему с особенной ясностью. Подобно современному Алексису де Токвилю, он вынуждает американцев не убегать от некоторых противоречий, с которыми они сжились (хотя основной посыл де Токвиля в XIX веке было совершенно иной). Это не значит, что элита примет его анализ - напротив, правые комментаторы напали на Пикетти. Это также не означает, что конгресс примет к исполнению его призыв к значительному увеличению налоговых ставок - это кажется крайне маловероятным.

Но, как минимум, труд Пикетти затронет за живое, обнажив подлинное состояние современной американской мечты. Конечно, как может заметить циник - или антрополог, -  сон не обязательно должен соответствовать реальности, чтобы работать в качестве социального клея - все, что нужно для этого, это то, чтобы достаточно людей верило в иллюзии. Но сможет ли американская мечта выжить в результате сдвига в сторону олигархии? Может ли эгалитарный миф по-прежнему выступать в качестве социального клея? Это большие вопросы, которые подразумеваются в книге. И если анализ Пикетти верен, они могут стать только еще острее в предстоящие годы, так как неравенство не только порождает большее неравенство, но и усиливает когнитивный диссонанс".

В заключении ремарка о России. Здесь не то, что не появилось своего аналога "американской мечты" - упорный труд, помноженный на таланты, ведет к жизненному успеху - нет, в России сформировалось прямо противоположная "антиэтика": ради успеха можно и нужно пойти на все, включая самое низкое, подлое и даже преступное. Потому-то книга Пикетти никого в России и не взолновала. Все эти бредни про равенство были выкинуты за борт корабля истории, на котором мы горделиво вплыли в наш воровской капитализм, путинщину, "крымнаш" и т.д. и т.п. Национальным мифом отечественного производства стало - "победителей не судят"...

Другие материалы по теме:


воскресенье, 27 апреля 2014 г.

О книге Томаса Пикетти "Капитал в XXI веке"



Книга Томаса Пикетти, французского экономиста, ведущего сотрудника Школы высших исследований в области социальных наук и профессора Парижской школы экономики, открывается следующими словами:

"Проблема распределения богатства является сейчас одной из наиболее широко и жарко обсуждаемых. Но что мы на самом деле знаем о ее эволюции в долгосрочной перспективе? Приводит ли динамика накопления частного капитала неизбежно к концентрации богатства в немногих руках, как  и предполагал Карл Маркс в XIX веке? Или уравновешивающие силы роста, конкуренции и технологического прогресса приводят на более поздних стадиях развития к меньшему неравенству и большей гармонии, как думал Саймон Кузнец в XX веке? Что мы на самом деле знаем о том, как развивалось положение дел с богатством и доходами с XVIII века, и какие уроки мы можем извлечь из этого знания, полезные для века текущего?

Это вопросы, на которые я пытался ответить в своей книге. Позвольте мне сразу сказать, что предложенные ответы небезошибочны и неполны. Но они основаны на намного более обширной исторической и сравнительной базе данных, чем та, которая была в распоряжении предыдущих исследователей - это данные, которые охватывают три века и более, чем двадцать, стран, и которые анализируются с помощью новой теоретической методики, которая дает возможность глубже понять основополагающие механизмы. Современный экономический рост и распространение знаний позволили избежать предсказываемого Марксом апокалипсиса, но не преобразовали глубинную структуру капитала и неравенства или, во всяком случае, не сделали этого в той степени, в которой это представлялось в исполненные оптимизма десятилетия, последовавшие после второй мировой войны. Когда норма дохода на капитал превышает темпы роста производства и генерируемые доходы, как это происходило в XIX веке и, как весьма вероятно, снова происходит сегодня в веке XXI, капитализм автоматически порождает произвольные и нежизнеспособные масштабы неравенства, которые радикально подрывают меритократические ценности, на которых базируются демократические общества. Тем не менее, имеются способы, с помощью которых демократия может вновь установить контроль над капитализмом и обеспечить превалирование общих интересов над интересами частными и одновременно обеспечить открытость экономик и тем самым избежать протекционизма и националистических реакций. Практические рекомендации, которые я выдвигаю в последней части книги, находятся в этом русле. Они основаны на уроках, которые мы извлекли из исторического опыта, о котором и будет рассказано далее".

Основные положения книги:

  • Капиталистические страны пережили три счастливых десятилетия - 40-е-70-е гг., когда казалось, что проблема неравенства решена, но приблизительно с 80-х годов уровни неравенства резко вновь подскочили до максимальных значений, которые в прошлом веке пришлись на конец 20-х гг. На графиках ниже показана динамика неравенства в США и англосаксонских странах с начала прошлого века в виде доли доходов 10% наиболее благополучных домохозяйств в общем объеме доходов, заработанных в экономике за год (улучшенные для восприятия изображения графиков здесь и далее, за исключением двух последних, взяты отсюда):
США



Англосаксонские страны



Уменьшение неравенства в три послевоенных десятилетия произошло в результате исключительных обстоятельств, вызванных тяжелейшим экономическим кризисом и большой войной, когда произошло радикальное буквально физическое уничтожение активов и крупное сокращение концентрации капитала, а ставки взимаемых налогов находились на высоком уровне.

  • Накапливание неравенства происходит в силу того, что норма дохода на капитал (r) превышает темпы роста экономики (g). Исторически r составляет порядка 5%, и если g не дотягивает до этого значения, неравенство вздыбливается. Пикетти полагает, что если ничего не предпринимать, то неравенство достигнет масштабов XIX века. На графике, который приводится в книге это соотношение r (после уплаты налогов) к g в процессе мировой истории выглядит следующим образом:




  • Когда Пикетти говорит о XIX веке, то он имеет в виду того, что произойдет увеличение соотношения w (богатства) к r, и это будет означать возвращение к патримональному, наследственному капитализму, когда богатство будет не зарабатываться, а наследоваться. Движение в этом направлении гарантируется тем, что средние темпы роста за последние триста лет не превышают 1,6% (только в исключительные периоды достигали у ряда стран заметно более высокого значения в 5% и выше), и приблизительно такими или даже меньшими они окажутся в будущем. Такое развитие событий противоречит как либеральным представлениям о справедливом устройстве общества, так и консервативным убеждениям о присущей рыночной экономике капитализма меритократической природе. На графике ниже показаны уровни имущественного неравенства в виде доли 10%  и 1% наиболее благополучных членов общества в общем богатстве в США и европейских странах:


  • Главная рекомендация Пикетти - установление международного сотрудничества для введения глобального, то есть воистину всеобщего налога на имущество. Им предлагается введение налога в 1% на домохозяйства, располагающие имуществом стоимостью в пределах 1-5 млн. долл. и в 2% на имущество стоимостью выше 5 млн. долл. На имущество стоимостью выше 1 млрд долл., как думает Пикетти, можно предусмотреть налог уже в 5-10%. В книге приводятся графики того, как эволюционировали максимальные ставки подоходного налога и налога на наследство. Нетрудно увидеть, что самые высокие ставки пришлись на период, когда темпы роста экономик самых развитых стран были наиболее высокими:

Максимальные ставки подоходного налога


Максимальные ставки налога на наследство



Некоторые либеральные и многие консервативные рецензенты книги Томаса Пикетти рассматривают ее как своего рода "неомарксизм". Действительно, общим для Маркса и Пикетти является понимание того, что не все благополучно с капитализмом, и оба, хотя каждый по-своему, отрицательно относятся к доминированию в обществе собственников капитала. Однако в отличии от Маркса Пикетти - убежденный рыночник, верящий в творческие возможности капитализма. В одном из недавно данных им интервью в связи с выходом книги Томас Пикетти заявляет: "Мы должны организовать себя и добиться лучшего от капитализма и рыночной экономики, которая, в конце концов, является системой, обладающей многими достоинствами. Но мы должны найти способ, обеспечивающий получение каждым своей доли от этого процесса".

Книга Томаса Пикетти породила энергичные дебаты в экономической среде. Тем, кому интересно мнение крупных экономистов о книге, предложил бы начать с небольшой рецензии дуайена европейской экономической журналистики, обозревателя Financial Times Мартина Вулфа (здесь). Достаточно критическая, даже можно сказать уничижительная оценка книги высказана Джеймсом Гэлбрейтом (здесь), представителем так называемого "неортодоксального" направления в экономической науке. Два лауреата Нобелевской премии по экономике Поль Кругмэн (здесь) и Роберт Солоу (здесь) высоко оценили труд Пикетти. Свою точку зрения на него высказал известный экономист консервативного толка Тайлер Коуэн (здесь). Предварительные суждения в блоге высказал Грег Мэнкью, бывший ведущий экономический советник президента Буша-мл. и завкафедры экономики в Гарвадском университете. (Не могу удержаться, чтобы не привести "убийственный" аргумент Мэнкью против теории Пикетти, что r>g: многие владельцы капитала потребляют практически весь доход от него, покупая, скажем, дорогие автомобили и устраивая себе дорогущие развлечения, потому и не происходит концентрация капитала в таком масштабе, в каком считает Пикетти. Да, высокий теоретический уровень аргументации. Интересно, как бы мог ее прокомментировать один самых богатых людей в мире инвестор Баффет, до сих пор живущий в скромном доме, который он приобрел молодым человеком еще в самом начале своей карьеры инвестора). Брэд ДеЛонг подробно суммирует в своем популярном блоге высказанные на сегодняшний день претензии к книге (здесь) со стороны не идеологов, но экономистов и в целом соглашается с мнением, что книга - это впечатляющая работа.

Мне бы хотелось отметить отметить оценку характера дискуссии вокруг книги (дискуссии которая у нас еще и не начиналась, но облик которой, весьма вероятно, в дальнейшем будет вполне схож), которую можно найти в последней колонке в New York Times Поля Кругмэна, имеющей симптоматичное название "Паника из-за Пикетти":


"Капитал в XXI веке", новая книга французского экономиста Томаса Пикетти, представляет собой добросовестный труд. Другие книги по экономике оказывались бестселлерами,  но вклад Пикетти заключается в серьезном, преобразующим дискурс исследовании, каковым большинство бестселлеров не являются. И консерваторы в ужасе. Таким образом Джеймс Петкокукис из Американского института предпринимательства предупреждает в журнале  National Review, что положения работы  Пикетти должны быть опровергнуты, поскольку в противном случае они "будут распространяться среди круга образованных людей и приведут к изменению политического и экономического ландшафта, на фоне которого будут вестись все будущие политические сражения".

Ну, флаг ему в руки. Что бросается в глаза в ведущихся дискуссиях, так это то, что правым, похоже, пока не удается организовать какую-либо весомую контратаку в отношении основных тезисов Пикетти. Вместо этого они в ответ прибегают к «обзыванию», в частности, утверждают, что Пикетти - марксист, равно как любой, кто считает важной проблемой неравенство в доходах и имуществе...

Пикетти - вряд ли первый экономист, который отмечает, что мы переживаем резкий рост неравенства, или даже подчеркивающий наличие контраста между медленным ростом доходов для большинства населения и высокими доходами на самом верху…

Нет, действительно новым в "Капитале" является то, что он не оставляет камня на камне от самого любимого консервативного мифа, состоящего в настаивании на том, что мы живем в условиях меритократии, при которых огромные богатства заслуженно заработаны.

В последние несколько десятилетий реакция консерваторов на попытки превратить рвущиеся ввысь доходы верхушки в политический вопрос обозначила две линии обороны: во-первых, отрицание того, что богатые на самом деле благоденствуют, как это происходит на самом деле, а остальные – не то, чтобы очень. Когда же эти попытки не увенчиваются успехом, они начинают утверждать, что резко возросшие доходы наверху представляют собой оправданную награду за оказанные услуги. Не называйте их однопроцентниками или богатыми – называйте их "создателями рабочих мест".

Но что делать с такой защитой богатых, если они получают большую часть своих доходов не в результате работы, которую они делают, но от активов, которыми они владеют? А что, если источником крупного богатства во все большей степени оказывается не предпринимательство, а наследство?

Пикетти свидетельствует, что это не праздные вопросы. В западных обществах перед первой мировой войной действительно доминировала олигархия, богатство которой было унаследовано. И книга Пикетти предлагает убедительные доказательства того, что мы опять двигаемся в направлении к этому состоянию.

Так что же консерваторы, опасаясь, что этот диагноз может быть использован для оправдания более высокие налогов на богатых, могут предпринять? Они могли бы попытаться опровергнуть Пикетти по существу, но до сих пор я не видел никаких признаков того, что это происходит. Вместо этого, как я уже сказал, вся их реакция сводится к обзыванию.

Полагаю, это не должно удивлять. Я принимал участие в дебатах по поводу неравенства в течение более двух десятилетий, и мне еще не повстречались "эксперты" консервативного толка, которым бы удалось удалось оспорить цифры, не спотыкаясь при этом о свои интеллектуальные шнурки. Так, как будто факты в фундаментальном смысле не на их стороне. В то же время, обвинения в пристрастии к красной идеологии тех, кто ставит под сомнение любой аспект догмы свободного рынка, выступает в качестве стандартной манеры действия правых, начиная с того времени, когда люди, подобные Уильяму Ф. Бакли, пытались заблокировать преподавание кейнсианской экономики, продемонстрировав не то, что она ошибочна, а обвинив ее в "коллективистском" характере.

Тот факт, что апологеты американских олигархов, очевидно, не могут найти вразумительные аргументы, не означает, что в политическом отношении они отступают. Деньги по-прежнему  решают многое… Тем не менее, идеи также имеют значение, влияя на то, как мы говорим об обществе и что в конце концов предпримем. И паника из-за Пикетти показывает, что у правых закончились идеи".

16 апреля в Университете г. Нью-Йорка прошло обсуждение книги с участием автора и экономистов Поля Кругмэна, Джозефа Стиглица и Стивена Дюрлауфа (модерировал обсуждение известный специалист по вопросам неравенства и автор одного из первых подробных анализов книги Бранко Миланович). Запись этого обсуждения можно посмотреть ниже. 



В этом видео презентация Томаса Пикетти начинается приблизительно на 9 мин. 33 сек. Выступления Джозефа Стиглица - на 37 мин. 40 сек., Поля Кругмэна - на 52 мин. 32. сек. Любопытное мнение Стивена Дюрлауфа о важности не только равенства возможностей, но и равенства результатов - после 1 час. 2 мин.

Оглавление книги "Капитал в XXI веке" см. здесь.

среда, 23 апреля 2014 г.

Лучший индикатор состояния экономической науки в России





"...Мы имеем дело с одной из эпохальных книг в области экономической мысли" (Бранко Миланович, профессор Университета г. Нью-Йорка, здесь). Эта книга "изменит и то, что мы думаем об обществе, и то, как мы занимаемся экономической наукой" (Поль Кругмэн, лауреат Нобелевской премии по экономике, здесь). "Мое восхищение этой книгой только подкрепляется просто откровенной зеленой профессиональной завистью. Какая книга!" (Поль Кругмэн, здесь). "Яркое интеллектуальное явление. Триумф экономической истории над теоретическим математическим моделированием, которое стало доминировать в экономической сфере в последние годы" (рецензия в Washington Post, здесь). "Французский экономист Томас Пикетти написал чрезвычайно важную книгу" (Мартин Вулф, обозреватель Financial Times, здесь).

Это о только что изданной на английском языке (годом раньше она вышла на французском) книге Томаса Пикетти "Капитал в XXI веке". О самой книге постараюсь написать позднее, а сейчас скажу только о ее поразительном успехе.

Сейчас на Amazon  в списке бестселлеров эта 700-страничная книга - не самое простое чтение для обычного читателя - занимает первое место:



Как сообщает представитель издатель книги Harvard University Press, уже продано 48 тыс. экземпляров книги в твердой обложке и до 9 тыс. экземпляров в электронном виде. Уже полностью раскуплен последний тираж книги. Издательство считает, что это будет самой успешной книгой за всю его историю и обгонит по продажам даже известный труд Джона Роулса "Теория справедливости". Уже намечено издание книги в переводе в Китае, Гонконге и Японии.

О возможном русском издании, как видите, - ни слова. Наши издатели, когда заходит речь о поттериане или "оттенках серого" проявляют куда большую прыткость. Ну, понятно, это все же не фэнтези или детектив или разгадка "перевала Дятлова". И уже, кстати, это тоже что-то говорит о состоянии умов нашей читательской массы.

Но куда более значительно и сверхпоказательно другое. До сих пор у нас не появилось даже рецензии на нее в таких профильных изданиях как "Ведомости" и "Коммерсант" ("Ведомости", часто перепечатывающие материалы из Financial Times, как-то не сочли для себя интересным привести мнение о книге ведущего и влиятельного экономического обозревателя этой газеты Мартина Вулфа). На Яндексе нашел вообще только четыре упоминания про книгу:


Более того, если воспользоваться поисковиком "Ведомостей", то в газете вы найдете всего лишь два упоминания имени этого не раз в последние годы генерировавшего первополосные новости своими исследованиями французского экономиста:



У "Коммерсанта" этот показатель еще хуже:


И, уж что совсем печально, не нашлось времени сказать что-либо про книгу Пикетти и у автора, наверное, самого читаемого у нас блога по экономике "Заметки экономиста". 

Напрашивается простое объяснение этой ситуации: Томас Пикетти пишет об экономическом неравенстве - не самой популярной у нас теме. А в своей книге и подавно утверждает, что экономическое неравенство только в течение одного исторического периода - в прошлом веке - временно сокращалось, а так для капитализма - высокие уровни неравенства являются, как следует из его истории, имманентно присущим ему явлением.

Но это все же было бы самым простым объяснением. Сегодня к новостям экономической науки на Западе и прежде всего в США приковано внимание не только узкого круга специалистов, но и самой широкой читающей аудитории. Сводками с фронтов полемических баталий по экономике зачитываются, как о тех же самых "оттенках серого". Если вы хотя бы немного следите за тем, что происходит у нас, увидеть колоссальную разницу для вас не составит труда. Интеллектуалы у нас в основном бьются вокруг "кровавого режима" - при чем, кто "против", а кто - всей душой "за". Прочно позабыта чеканная формула - "политика - это концентрированное выражение экономики", точность которой лишний раз подтверждает эволюция России в 2000-х гг.

Но, как говорится в телемагазинах, "и это не все". Жидковато у нас вообще и с интеллектуалами и с интеллектуальной жизнью.

P.S.

Вы можете познакомиться с рассуждениями Поля Кругмэна о книге Томаса Пикетти в этом видео:


вторник, 22 апреля 2014 г.

С небольшого ручейка начинается река...

2 июля 2013 г. президент Боливии Эво Моралес направлялся из Москвы к себе домой. В воздушном пространстве Австрии его самолет был принужден к посадке. Вашингтон, опасаясь, что на борту самолета может находиться Эдвард Сноуден, высказал пожелание ряду европейских стран, чтобы они помогли "ссадить" этого пассажира. Американская разведка опростоволосилась - Сноудена на самолете не оказалось, но боливийский президент в течение 15 часов не мог возобновить полет. 

Все это было вопиющим, из ряда вон выходящим, на-моей-памяти -не-помню-когда-нечто-подобное-совершалось нарушением международного права. Нарушением, совершенным просто по праву сильного.

До событий февраля 2014 г. оставалось немногим более полугода...

Решил все же кое-что пояснить. Надеюсь, что читатели этого блога понимают, что это не к унылому скулежу "почему им можно, а нам нельзя". И даже не к тому, что от "благородных джентльменов" от мировой политики ждешь нечто большего, чем от "шпаны".

Это прежде всего, наверное, к тому, что эмоциональные политические оценки обычного человека должны отличаться от оценок политических аналитиков и политологов. Последним бессмысленно гореть праведным гневом (например, как здесь). 

Беда Кремля в крымской эпопее, в украинском кризисе не в том, что он апеллирует к силе, а в том, что временные горизонты его просчетов (если по-серьезному они вообще делались) последствий игры в Украине не слишком велики.

воскресенье, 20 апреля 2014 г.

Чей это пропагандистский проект?

Если некто упорно и за ширмой многословия и псевдоэрудиции настойчиво вдалбливает в головы внемлющих ниже приведенные не разрозненные, а объединенные в единую систему тезисы, то чьим пропагандистским проектом он может быть, осознанно или неосознанно?

  • Кремль уже выиграла войну против Украины
  • Кремлевская дипломатия одержала оглушительную победу на женевских переговорах
  • Украина – это не настоящее государство, а химера, искусственно сформированное гособразование с отсутствием национальной идентичности, а Россия – это состоятельное государство
  • В украинском кризисе Европа безоговорочно капитулировала
  • Европейская система – это не пресловутые европейские ценности, а торжество бюрократии в виде каких-то дурацких правил
  • Народ – никакой вовсе не суверен, а полное г…о
  • Демократия – это не путь к свободе, а совсем наоборот, демократия – источник бед
  • Только грубая сила имеет значение и правит миром
  • Экономические санкции со стороны Запада – бездейственны, то есть их можно не опасаться, и вредны, ибо работают только на Китай

(Тезисы взяты отсюда)

Экономическое неравенство и продолжительность жизни

Бэрри Босуорт, сотрудник ведущего американского исследовательского центра Brookings Institution, опубликовал в газете Walls Street Journal статью, в котором представил результаты своего анализа того, как соотносятся ежегодные доходы и ожидаемая продолжительность жизни. 

Бэрри Босуорт сравнил две группы населения - людей, которые родились в 1920 г. и в 1940 г. и посмотрел, как изменяется ожидаемая продолжительность жизни к 55 годам в зависимости от того, к какой группе по получаемому ежегодному доходу эти люди принадлежат.


Если посмотреть на этой диаграмме только две диаметрально противоположные группы - 10% имеющих наиболее высокие доходы и 10% имеющих наиболее низкие доходы, то средняя ожидаемая продолжительность жизни у мужчин в первой группе увеличилась на 5,9 года (у женщин - 3,1 года), а во второй группе - у мужчин она возросла только на 1,7 года, тогда как у женщин даже сократилась на 2,1 года. Короче, богатые живут дольше.

Здесь, конечно, надо иметь в виду, что найденная корреляция не предполагает наличие причинно-следственной связи. То есть, хотя более состоятельные люди имеют больше возможностей вести здоровый образ жизни, и им доступны многие достижения современной медицины, это отнюдь не означает, что если ваш доход как-то заметно возрос, то и продолжительность вашей жизни автоматически волшебным образом увеличится.

Тем не менее, эта корреляция позволяет сделать некоторые выводы. Сам Босуорт указывает на то, что это означает, что более состоятельные люди смогут получать выплаты по программе Social Security дольше, чем менее состоятельные. При этом, как подчеркивает исследователь, сложно придумать какой-либо механизм, устраняющий подобное неравенство. Комментируя эти данные автор издания Atlantic Дерек Томпсон обращает внимание на моральное измерение проблемы: можно ли, зная о наличии такого рода корреляции, настаивать на том, чтобы в принимаемых бюджетах предусматривалось уменьшение социальных выплат беднейшим слоям.

Мне же хотелось бы отметь следующее. Не раз мне в этом блоге приходилось поминать традиционные аргументы "отрицателей" - людей, считающих, что экономическое неравенство не является существенной проблемой, ибо сегодняшние бедные могут покупать себе смартфоны, цветные телевизоры и, что особенно раздражает, наших, отечественных представителей "отрицателей", - автомобили. Если придерживаться такого, извините за резкость, идиотского подхода, то проблемы бедности - это мираж в принципе, ибо сегодня даже бездомный может пользоваться таким достижением современной цивилизации как туалеты, отсутствующие в обиходе даже богатейших королей относительно недавнего прошлого. Данные Бэрри Босуорта лишний раз подчеркивают, что экономическое неравенство прежде всего означает, что людям разных доходов и имущественного положения доступно то, что можно было справедливо квалифицировать как принципиальное разное базисное качество жизни, связанное со здоровьем, образованием и формирующим ими мироощущением жизни.

пятница, 18 апреля 2014 г.

Российское общественное мнение в отношение Крыма: стакан все же наполовину полон

Газета "Ведомости" опубликовала сегодня редакционный материал, в котором отрефлексировала результаты опроса общественного мнения, проведенного ВЦИОМ о том, как " по мнению россиян, следует относиться к гражданам, не согласными с присоединением Крыма к России".

Если не посмотреть информацию самого ВЦИОМ, а ориентироваться сугубо на то, что сказано в самом материале газеты или точнее на то впечатление, которое он оставляет, то стакан не то, что наполовину пуст - он вообще почти пуст. Газета пишет, что крымская эпопея спровоцировала волну "патриотических", а правильнее было бы сказать, шовинистических чувств в стране: "Врагами публично объявляются совершенно конкретные люди; условием приема на работу может оказаться поддержка власти; подписываются петиции с требованием лишить званий и наград тех, кто протестует против войны", ну и т.д.

"Ведомости" утверждают, ссылаясь на тот самый опрос ВЦИОМ, что "15% россиян — за общественное осуждение тех, кто против присоединения Крыма, еще 5% — за штрафы, еще 5% — за уголовное преследование таких людей. 22% считают, что позицию, отличную от официальной, лучше публично не высказывать".

Картина открывается даже не печальная, а совершенно устрашающая. И ей вряд ли приходится удивляться, если мозги россиян в усиленном режиме бомбардируются чудовищно лживой и наглой пропагандой, прежде всего, с помощью ТВ. Надо ясно себе отдавать отчет, что по крайней мере с середины 60-х годов прошлого века ничего подобного в нашей стране не происходило - ни во времена ввода войск в Чехословакию, ни во время гонений на Сахарова и Солженицына, ни в период активной борьбы с размещением в Европе американских ракет средней дальности (называю наиболее значимые поводы для размашистой советской пропаганды тех лет). Думаю, что последний раз советская пропагандистская машина активно призывала к выявлению "внутренних врагов" относится к послевоенной сталинской кампании против "космополитов".

И именно поэтому результаты опроса ВЦИОМ все же радуют - страна и общество, видимо, незаметно все же для себя и для властей перевалила некий психологический рубеж, отделяющий нас от тоталитарного единомыслия и террора в отношении "несогласных". Несмотря на все усилия киселевых, соловьевых, мамонтовых, несмотря на торжествующую дробь в сердцах "патриотов" в связи с аннексией Крыма, только 25% опрошенных считают, что неодобряющих захват Крыма надо как-то наказывать, но все же целых 59% полагают, что этих людей не надо и осуждать. При чем такого мнения придерживаются даже 52% жителей малых городов, в которых с либерально-демократическими убеждениями, как принято считать, приходится туго. 

Более того, 25% исходят из того, что отстаивать свое мнение, отличное от мнения властей, можно и на митингах и демонстрациях. Если этот опрос отражает действительный баланс общественно-политических взглядов в России, то не все еще потеряно.





Фаинна Ивановна, дорогая, зачем вам Аляска?

Так Владимир Владимирович отреагировал на предложение пенсионерки вернуть России Аляску.

Дорогой Владимир Владимирович, как это зачем???

Почти 1,5% жителей Аляски имеют русские корни, а, как сказал, Данила Багров, а вы наглядно подтвердили в Крыму, - "русские на войне своих не бросают". Это во-первых.

А во-вторых, севастопольская база ВМФ - это всего лишь ностальгия с нулевым стратегическим смыслом. При чем уже стала такой еще в советские времена, когда черноморский флот не представлял из себя столь жалкое зрелище, как сегодня.

Иное дело Аляска. Российская военно-морская база на Аляске находилась бы в двух шагах от американской базы Бангор в районе Сиэтла, где размещаются американские подводные лодки с ракетами "Трайдент" - когда-то главный объект внимания нашего ВМФ.

Не знаю как вы, Владимир Владимирович, но истинные патриоты России уже планируют активную сдачу норм ГТО по зимним видам спорта - на Аляске пока еще плохо чувствуется глобальное потепление.


четверг, 17 апреля 2014 г.

Нюансы американского общественного мнения в отношении России

Исследовательская организация Pew Research Center опубликовала результаты опроса американцев в отношении России, проведенного в конце марта. Был поставлен следующий вопрос: как думают американцы о России - как о противнике, как о серьезной проблеме (но не как о противнике), как о не слишком большой проблеме. 


Основная часть опрошенных рассматривает Россию как серьезную проблему - 43%, при чем таких в 1,5 раза больше, чем тех, кто видит в России противника. По сравнению с прошлым ноябрем считающих Россию серьезной проблемой, но не противником, даже стало немногим больше. 

Учитывая украинский кризис можно только удивиться, что за год число характеризующих Россию как противника увеличилось всего лишь на 8%. Основной прирост пришелся на сторонников республиканской партии - среди опрошенных республиканцев 42% причисляют Россию к противникам (прирост на 24% за четыре месяца). А число демократов, оценивающих Россию как противника, за те же четыре месяца почти не изменилось: их - 19%.

Одновременно почти вдвое уменьшилось число тех, кто вообще не считает Россию большой проблемой, тем не менее их по-прежнему остается довольно много - 22%.

Думается, что результаты опроса отражают не столько масштабы американского оптимизма, а осторожность и возросшее нежелание ввязываться в международные конфликты.

Как все это может соотноситься с  мнением российского общества уже в отношении США? Кремль, нагнетая истерическую антизападную кампанию внутри страны, кампанию, которую она не помнит со времен борьбы с "космополитами" в 50-х, думаю, сам к США относится намного спокойнее - соперник, да, серьезная проблема, конечно, но настоящая вражина-супостат - это не Вашингтон, это - Майдан. 


среда, 16 апреля 2014 г.

Во что забивался последний гвоздь

Из сегодняшнего комментария Андрея Колесникова в "Ведомостях":

"Все думали, что «последний гвоздь в гроб коммунизма» забил Анатолий Чубайс в 1997 г., а выяснилось, что это сделал только сейчас Владимир Путин. Вернее, так: он обеспечил реализацию идей Коммунистической партии РФ, превратив ее электорат в свой собственный. После Крыма коммунистам, в сущности, нечего делать в России".

Вот проблема умного человека, прекрасного публициста Андрея Колесникова: он даже сейчас так и не понял, что наши экономические реформаторы - сами того не ведая - вбивали последний гвоздь отнюдь не в "гроб коммунизма" - с этим делом до них великолепно справилась череда Генсеков во главе с Политбюро, - а в "эшафот" демократических начинаний перестройки.

воскресенье, 13 апреля 2014 г.

Германия 30-х и Россия 2000-х: различия и общее

Можно только посочувствовать россиянам. Такого массированного запудривания мозгов, которому они подвергаются как со стороны власти, так и ее критиков внутри страны и за рубежом, они не переживали точно со сталинских времен. И мои главные претензии – именно к внутренним критикам, а не к власти, уже давно пустившейся во все тяжкие. Если видные оппозиционные деятели не брезгуют поверхностным пропагандистским лубком (см. последний опус Андрея Илларионова), то у страны вообще не вырисовывается выхода из того исторического тупика, в который ее загнал нынешний кремлевский режим.

Итак, если ли реально нечто принципиально общее между режимом в Германии 30-х гг. и режимом в России 2000-х, и есть ли принципиальные различия между ними?

Начну с последних. Нацистский режим 30-х гг. был совершенно откровенен в отношении своей сути – расистской, реваншистской, милитаристской, захватнической, имперской, террористической (напомню только, что гитлеровский «Майн Кампф» был опубликован в 1925-1926 гг.). И в 30-х гг. он сочился уверенностью в собственных силах.

В отличии от него нынешний режим в России чрезвычайно скрытен в отношении того, что составляет его суть. Все эти разговоры о "русском мире", "евразийстве", "восстановлении попранных прав русских", "консерватизме", "вставании с колен" и пр., и пр. призваны прикрыть воровское существо режима, его стремление во что бы то ни стало сохранить власть ради удержания в своих руках захваченную собственность. И в отличии от нацистского режима он весь пропитан страхом из-за содеянного, страхом, что придется нести ответственность.

Общее между двумя режимами мною усматривается только в одном – в готовности ради реализации своих столь различных целей довести дело до мировой войны. (Для тех, кто еще не понял, поясню: вы не отбрасываете международное право, нормы и приличия поведения в международных делах, не опрокидываете миропорядок, создававшийся с конца 40-х гг. прошлого столетия, как это сделала сейчас Россия, если не допускаете возможность развязывания мировой войны).

Но даже здесь мы сталкиваемся с различием между этими режимами. Нацистский режим верил, что из урагана мировой войны родится новая арийская цивилизация. И ради этого и разворачивал мировую войну. Российский режим прекрасно отдает себе отчет, что новая мировая война несет неминуемую гибель человеческой цивилизации. И его логика: без нас и после нас – хоть потоп, хоть ничто.




среда, 9 апреля 2014 г.

Больше капитализма

Сегодня, думаю, даже идеологи и творцы российских экономических реформ готовы признать, что в стране создан так называемый "капитализм для своих" (crony capitalism или, если хотите, Ozero capitalism). Надо обладать удивительной мерой бесстыдства или слепоты, чтобы не заметить широкое и осознанное коррупционное по форме использование государственных рычагов для того, чтобы отсечь одних и развернуть красную ковровую дорожку для других.

Разве это имеет какое-либо отношение к "подлинному капитализму" с его конкуренцией и четкими, равными для всех правилами игры, в которой государство выступает как арбитр? Нет, конечно. И на этой ноте давайте посмотрим, о чем начинают все больше писать американские экономисты, рассматривая проблемы американской экономики.

На популярном бизнес-сайте CBS Money Watch можно прочитать следующий комментарий Марка Тома - экономиста, известного своим блогом, который во многом выступает в роли диспетчера экономических дискуссий в США.

Упоминая новый экономический бестселлер Томаса Пикетти "Капитал в XXI веке" Марк Тома пишет:

"Одно из его (Томаса Пикетти) объяснений увеличивающегося неравенства в США и других странах мира является то, что экономисты называют "рентоориентированным поведением". Под этим понимается способность богатых и сильных влиять на политический процесс, удерживать максимальные налоговые ставки низкими и увеличивать свои доходы за счет всех остальных.

Центральный вопрос состоит в том, может ли получение "экономической ренты" теми, кто находится на верхних этажах по уровню доходов, объяснить рост неравенства, который порождает патримональный капитализм (капитализм не производителей, а наследников, о котором говорится в книге Пикетти)?

Есть два определения экономической ренты – одно, которое дается в учебнике, и другое, которое используется обычно чаще всего. Определение учебника просто. Предположим, для того, чтобы побудить кого-либо работать требуется $ 10 в час. Если заработная плата будет ниже, то человек предпочтет не работать вообще. Если ему заплатят $ 15 в час, то разница между тем, что ему на самом деле заплатили, и тем, что нужно, чтобы побудить его работать (15 $ - 10 $ = $ 5) является экономической рентой. Это любая выплата сверх того, что необходимо для  введения какого-либо фактора производства - труда, капитала или земли – в продуктивный оборот.

Как это соотносится с неравенством? Предположим, что игрок бейсбольной лиги, который действительно любит этот вид спорта, готов играть за $ 50 000 в год. Если игроку выплачивается $ 1 млн. в год, то разница между зарплатой в $ 1 млн. и суммой, за которую он готов играть, – это и есть экономическая рента. Если глобализация и распространение цифровых технологий позволяет команде получить гораздо большую известность в мире и гораздо более высокие доходы от вещания и продажи сувениров, то игрок становится более ценным, и его зарплата может увеличиться. Любое увеличение зарплаты будет также увеличивать размер ренты, поэтому расширение рынков в результате изменений в технологиях можно объяснить ростом ренты у получающих высокие доходы.

Многие рынки глобализировались из-за технологических изменений - киноидустрия, например, - и многие люди считают, что описанная модель "суперзвезды", объясняет по крайней мере частично рост неравенства".

Внимание - здесь Марк Тома переходит к той части анализа, которое может быть интересно нам, возмущенным созданием в России "капитализма для своих":

"Но есть другое, более общеупотребительное использование термина "рента", которое объясняет рост неравенства иначе. Под ней понимается любой доход сверх того, который образовывался бы, если рынки были бы идеально конкурентны. Одним из примеров ренты в этом смысле является монополия, которая возникает естественно или в результате действий государства, таких как требование приобретения профессиональных лицензий, которые ограничивают доступ к тем или иным профессиональным занятиям и увеличивают прибыль выше конкурентного уровня.

В общем виде идея состоит в том, что "рентоориентированное поведение" тех, у кого есть политическая власть, - например, у богатых, – позволяет им модифицировать правила в свою пользу, а в итоге захватить большую долю экономического пирога. Способность удерживать налоговые ставки для тех, кто с крупными доходами, на относительно низком уровне является одним из примеров этого явления.

Упадок профсоюзов в последние десятилетия можно объяснить таким же образом. Согласно этой версии событий, те, у кого экономическая власть - богатые владельцы бизнеса, - использовали свое влияние для принятия законов, способствующих подрыву возможности работников отстаивать свои интересы. Деятельность профсоюзов устанавливала равновесие, и как только коллективы работников лишились влияния, власть перешла к владельцам бизнеса, что позволяет им захватывать все большую долю национального дохода.

Любые изменения в правилах или инструкциях или даже бездействие - неповышение минимальной заработной платы, к примеру, - которые представляются политически мотивированными и оказывающими услуги власть имущим определялись бы как рентоориентированное поведение.

Концепция экономической ренты была разработана Давидом Рикардо в начале 1800-х годов. Для Рикардо экономическая рента являлась дополнительной прибылью, полученной от наиболее продуктивных земель, по мере того как с ростом цен начинали культивироваться менее плодородные земли. Современное значение термина в том виде, как он трактуется учебником или часто используется,  – намного шире, и некоторые полагают, что понимание механизма рент является ключом к пониманию неравенства.

Достаточно ли одного такого феномена как рента для объяснения роста неравенства в течение последних нескольких десятилетий? Возможно, нет, но он, конечно, является частью общей картины".

"Капитализм для своих" - это результат неразвитости демократических институтов. Рентоориентируемое поведение - это результат в конечном счете коррумпирующего манипулирования демократическими институтами (бытовое, но в тоже время продвинутое сознание у нас, к сожалению, почитает такое поведение нормой, ибо оно узаконено процветающими практиками на Западе). В обоих случаях рецепт от болезни - больше капитализма. 


Другие материалы по теме:

Что может прийти на смену капитализму?

вторник, 8 апреля 2014 г.

Где находится Украина (по опросу среди американцев)


Синими точками на представленной карте мира обозначены места, где разместили Украину американцы в опросе, который провели три американских политолога в конце марта 2014 г. Только 16% опрошенных сумели правильно показать настоящее местоположение Украины при том, что две трети заявили, что относительно внимательно следят за событиями в этой стране. В среднем, как определили исследователи, ошибка составляла 2900 км. Опрошенные в возрасте 18-24 лет оказались грамотнее, чем те, кому за 65 лет - среди первых точно показали на карте Украину 27%, среди вторых - 14%. Имеющие за плечами колледж были точны в 21% случаев, не прошедшие колледж - только в 13%.

Опрос четко показывает, что военное вмешательство в украинский кризис - непопулярная опция действий среди американцев. За нее высказалось только 13%. При этом исследование показало интересную зависимость: чем дальше от реального расположения на карте опрошенные американцы показывали Украину, тем сильнее было их желание вмешаться в эту ситуацию военными средствами.

суббота, 5 апреля 2014 г.

Как изменилась структура личных расходов в США за 18 лет?

Американские домохозяйства, имеющие разные уровни дохода, естественно, по-разному тратят деньги. И изменения в структуре их расходов за 18 лет позволяют лучше понять, к чему реально сводится экономическое неравенство в Америке сегодня.

Домохозяйства, входящие по размерам дохода в верхние 20%, за последние 18 лет следующим образом поменяли структуру своих расходов:



Изменения в структуре расходов американских домохозяйств, образующих низшую 20-процентную группу по доходам, выглядят за тот же период так:


Первое, что бросается в глаза, - верхняя квинтильная группа в первую очередь увеличила расходы на образование, а низшая, наоборот, их сократила. Более, чем в два раза, увеличили свои расходы на медобслуживание представители первой группы по сравнению со второй. Траты на здоровую пищу (овощи и фрукты) у второй группы возросли ощутимо потому, что эта пища стала дороже, а у первой группы увеличились почти незаметно. 

Иными словами, когда несогласные с тем, что растущее экономическое неравенство - реальный и социально опасный факт, указывают на возможность приобретения цветного телевизора или смартфона, которую имеют даже представители низшей квинтильной группы, бьют мимо цели. Цены на продукцию электронной промышленности постоянно демократизируются, уменьшаются. Но экономическое неравенство, как мы видим, проявляется в наибольшей степени в сферах имеющих наибольшее значение для качества жизни и продвижения в ней.

Интересно, что категория, в которой обе группы сократили расходы в наибольшей степени, - чтение. Безусловно, это отражает массовое распространение более доступной с точки зрения цены электронной продукции. Но только ли? Не связано ли это также и с более активным замещением чтения такими видами досуга как видеоигры, общение со смартфоном и т.п., а также снижением интереса к чтению в силу других причин, финансовых и культурных? И какие причины доминируют в обеих группам?

Кто такие "обыватели"?

Довоенный период советской истории породил четыре основных типа обывателей.

Но прежде, чем дать им характеристику, напомню, как объясняет, что такое "обыватель" словари, в частности вот такое определение дается на сайте gramota.ru: "Человек, лишённый общественного кругозора, с косными, мещанскими взглядами, живущий мелкими личными интересами". Это по-своему верно, но, мне кажется, акцентирует внимание на второстепенном. Почему понять можно разобравшись в типологии отечественного обывателя.

Тип первый - "обыватель беспартийный". Самый массовый тип, которого характеризуют фразочка типа: "а еще шляпу/очки одел". Похоже, практически она вышла из употребления в постсоветскую эпоху, но глубоко сидит в мозгу, ибо выдает общий настрой этих людей, даже не просто не любящих, но агрессивно относящихся к образованности и культуре. А вот это их любимое присловье до сих пор в ходу: "при Сталине каждый год понижали цены".

Тип второй - "обыватель партийный". Пораженные исторической амнезией мои современники очень быстро забыли, какой разной была жизнь в советское время в разные годы. Ну, например, что в рядах партии состояло к концу СССР порядка 15 млн. человек и вряд ли будет преувеличением сказать, что очень многие из наиболее активных и способных - не все, конечно, - привлекались в нее. Тому есть ряд объяснений, но для данного разговора подчеркну одно важное обстоятельство: партийцы побаивались "шибко грамотных" и подозрительно косились (это в лучшем случае) на них.  Но одновременно очень хорошо осознавали, что без них не построить "ракетно-ядерный щит". Вот эти вариации на тему "щита", военного и экономического, при общей нелюбви к образованности и любви к "матрешечной" культуре и отличало партийных обывателей от беспартийных.

Тип третий - "обыватель итээровский". Одной из самых массовых профессий в СССР была профессия инженера. Куча технических вузов готовила итээровские кадры для народного хозяйства страны. Поначалу туда шла молодежь из деревни (ею в основном и являлась вся дореволюционная Россия), ибо была заражена идеей построения нового общества. Позднее в техвузы потянулась и городская молодежь подогретая научно-фантастической литературой и успехами ядерной физики. Увы, образование на последнем этапе существования СССР в техвузах оставляло желать много лучшего, заработки в профессии были низкие и все это вместе породило специфическую итээровскую субкультуру. Наверное, ее образ мышления лучше всего характеризует популярная в этой среде байка про директора академического института, который решил проблему с постоянно вытаптываемым газоном по дорогое к станции метро тем, что велел в конце концов асфальтировать "народную тропу". Вот это прямолинейное решение, очевидно, верное в этом конкретном случае представлялось им универсальным решением всех общественных проблем. В конечном итоге это приводило их к выводу, находящемуся в остром конфликте со взглядами горячо ими любимых писателей Стругацких, что мораль -иллюзия и лицемерие и рассуждения о ней нужны только, чтобы получше прикрыть ее нарушения.

Тип четвертый - "обыватель высококультурный". Про них скажу немного. Люди не только образованные, но и талантливые, которые хватали тебя за пуговицу и проникновенным голосом шептали: "Ну ты, старик, все понимаешь". Этот тип широко представлен среди подписантов письма в поддержку кремлевской политики в отношении Крыма с той лишь существенной разницей, что сегодня им некому и не для чего вдалбливать это "ну ты, старик, все понимаешь".

С уходом "вождя и учителя всех народов", которого невозможно при всех его грехах причислить к стану обывателей, советское-постсоветское руководство отражало менталитет этих четырех типов. Советское с середины 50-х до перестройки - тип второй. Постсоветское в 90-х - смесь из третьего и четвертого. А в 2000-х - комбинация из первого и третьего. Только перестроечное руководители вываливались из этой типологии, даже многие из тех, кто оппонировал перестроечному вектору.

А теперь без долгих комментариев и пояснений скажу, что, по-моему, является центральной характеристикой обывателя - его пугливое отношение к действительности и в конечном счете отрицание ее.