It is difficult to get a man understand something, when his salary depends on his not understanding it. Upton Sinclair.

Everyone is entiteled to his own opinions, but not his own facts. Daniel Patrick Moynihan.

Reality has a well know liberal bias. Stephen Colbert.

понедельник, 6 июля 2015 г.

Министр финансов Греции Янис Варуфакис подал в отставку

Политика - жестокая штука. Прежде всего она бьет по лучшим. Премьеру Ципрасу дали понять его европейские контрагенты, что дальнейшие присутствие Варуфакиса на переговорах осложнит их ход. Могу себе представить, как хрустела зубами вся эта германо-еврочиновная братия после итогов референдума. Смириться с мыслью, что потерпели поражение, несмотря на все усилия свалить греческое правительство, а вместе с ним ненавистного Варуфакиса, на фоне которого они - интеллектуальные карлики... Но премьеру пришлось расстаться с министром финансов во имя достижения компромисса. Кстати, высказанное "пожелание" в отношение Варуфакиса - свидетельство, что "тройка" готова договариваться.

В прощальном заявлении Варуфакис заявил, что с гордостью воспринимает ненависть кредиторов.

Журнал "Шпигель" вышел вот с такой обложкой:



Заголовок - Trümmerfrau, что в переводе означает " женщина, работающая из-за недостатка рабочей силы на расчистке города от развалин (после Второй мировой войны)". Ну это так видится немцам, а всем остальным - как готт на руинах европейской цивилизации.

Томас Пикетти вставляет перо германцам

День начался с интервью Томаса Пикетти немецкой газете Die Zeit. Думаю, это лучшее, что мне доведется прочитать сегодня. К сожалению, не хватает времени перевести наиболее яркий отрывок из него, но пройти мимо этой беседы просто невозможно. Ограничусь хотя бы англоязычной версией этого текста:

Piketty: ... (H)istory shows us two ways for an indebted state to leave delinquency. One was demonstrated by the British Empire in the 19th century after its expensive wars with Napoleon. It is the slow method that is now being recommended to Greece. The Empire repaid its debts through strict budgetary discipline. This worked, but it took an extremely long time. For over 100 years, the British gave up two to three percent of their economy to repay its debts, which was more than they spent on schools and education. That didn’t have to happen, and it shouldn’t happen today. The second method is much faster. Germany proved it in the 20th century. Essentially, it consists of three components: inflation, a special tax on private wealth, and debt relief.

ZEIT: So you’re telling us that the German Wirtschaftswunder [“economic miracle”] was based on the same kind of debt relief that we deny Greece today?

Piketty: Exactly. After the war ended in 1945, Germany’s debt amounted to over 200% of its GDP. Ten years later, little of that remained: public debt was less than 20% of GDP. Around the same time, France managed a similarly artful turnaround. We never would have managed this unbelievably fast reduction in debt through the fiscal discipline that we today recommend to Greece. Instead, both of our states employed the second method with the three components that I mentioned, including debt relief. Think about the London Debt Agreement of 1953, where 60% of German foreign debt was cancelled and its internal debts were restructured.

ZEIT: That happened because people recognized that the high reparations demanded of Germany after World War I were one of the causes of the Second World War. People wanted to forgive Germany’s sins this time!

Piketty: Nonsense! This had nothing to do with moral clarity; it was a rational political and economic decision. They correctly recognized that, after large crises that created huge debt loads, at some point people need to look toward the future. We cannot demand that new generations must pay for decades for the mistakes of their parents. The Greeks have, without a doubt, made big mistakes. Until 2009, the government in Athens forged its books. But despite this, the younger generation of Greeks carries no more responsibility for the mistakes of its elders than the younger generation of Germans did in the 1950s and 1960s. We need to look ahead. Europe was founded on debt forgiveness and investment in the future. Not on the idea of endless penance. We need to remember this.

ZEIT: The end of the Second World War was a breakdown of civilization. Europe was a killing field. Today is different.

Piketty: To deny the historical parallels to the postwar period would be wrong. Let’s think about the financial crisis of 2008/2009. This wasn’t just any crisis. It was the biggest financial crisis since 1929. So the comparison is quite valid. This is equally true for the Greek economy: between 2009 and 2015, its GDP has fallen by 25%. This is comparable to the recessions in Germany and France between 1929 and 1935.

ZEIT: Many Germans believe that the Greeks still have not recognized their mistakes and want to continue their free-spending ways.

Piketty: If we had told you Germans in the 1950s that you have not properly recognized your failures, you would still be repaying your debts. Luckily, we were more intelligent than that.

ZEIT: The German Minister of Finance, on the other hand, seems to believe that a Greek exit from the Eurozone could foster greater unity within Europe.

Piketty: If we start kicking states out, then the crisis of confidence in which the Eurozone finds itself today will only worsen. Financial markets will immediately turn on the next country. This would be the beginning of a long, drawn-out period of agony, in whose grasp we risk sacrificing Europe’s social model, its democracy, indeed its civilization on the altar of a conservative, irrational austerity policy.

ZEIT: Do you believe that we Germans aren’t generous enough?

Piketty: What are you talking about? Generous? Currently, Germany is profiting from Greece as it extends loans at comparatively high interest rates.

воскресенье, 5 июля 2015 г.

Константин Сонин, наконец, спас честь российских экономистов

Мне не раз приходилось критиковать Константина Сонина, но не могу ни приветствовать то, что он, наконец, выдержав паузу, сказал в интервью радио "Свобода". После той беспомощной ерунды, что несли многие наши экономисты, Сонин сформулировал фактически все важные моменты, которые и следовало отметить в оценке генезиса и существа проблемы с задолженностью Греции. И тем самым фактически спас честь российских экономистов.

Поначалу собирался процитировать только отдельные выдержки из интервью, но приведу его полностью, ибо на эту тему столько было сказано благоглупостей, затем повторенных либерально-прогрессивной общественностью:

"Экономист Константин Сонин говорит, что ему не близка точка зрения тех, кто обвиняет греческое руководство, да и все общество в недостаточной взрослости:

– Мне кажется, что Греция и греческое общество попали в очень сложную ситуацию. Мне не кажется, что их поведение какое-то более инфантильное, чем политиков в других странах. Я бы даже сказал, что, возможно, германских политиков можно с большим основанием обвинить в инфантилизме, потому что германские политики не хотят понимать, что они отвечают не только за себя, но и за всю Европу.

– Это неожиданное утверждение. Собственно, в адрес греков постоянно раздаются упреки, что они не хотят работать, по крайней мере, так же, как работают в других частях Европы, не хотят повышать должным образом пенсионный возраст, не хотят затягивать пояса, считают, что надо их долг списать, и это воспринимается безответственной политикой. А тут неожиданно вы говорите, что Германия в ответе за всех. Германия должна за всех работать?

– Отчасти то, что вы говорите, правильно, а отчасти это попытка сделать морализаторскую антропоморфную историю из экономической ситуации. А экономическая ситуация такая, что ситуация в Греции и, в некоторой степени, в Испании и Португалии показала, что фактически невозможно, чтобы существовал денежный союз без фискального союза. Экономисты в точности об этом предупреждали, когда создавалась еврозона, что может возникнуть такая ситуация, когда разным частям еврозоны нужна будет разная денежная политика. В других ситуациях, в других странах, если эта ситуация возникает, то эта ситуация компенсируется отчасти фискальной политикой. Хороший пример такой: разница между Луизианой и Нью-Джерси – это два американских штата – по производительности труда, по ленивости, как вы это называете, по нежеланию работать, примерно такая же, как между Грецией и Германией. Никто же из-за того, что Луизиана оказывается в какой-то сложной ситуации, не пытается вычеркивать ее из Соединенных Штатов Америки. В России есть регионы, которые не то что дотационные, они во много раз менее производительные, более бедные, меньше работают, чем люди в других регионах, но от этого же не встает вопрос, что их нужно выкинуть. Потому что и США, и Россия – это единые страны, у нас есть другие механизмы, которые компенсируют проблемы, возникающие из разных требований денежной политики. А в Европе получается, что она отчасти целая страна, и немцы отчасти получали выгоду от того, что это единая страна. А с другой стороны, они не хотят чувствовать себя частью единой страны, говорят: пусть "Луизиана" отделяется, пусть "Дагестан" покидает союз. Поэтому, мне кажется, что взрослых как раз в Германии не хватает.
– Может быть те правила, требования, которые вынесены в Греции на референдум, и были попыткой изменить что-то, повлиять на греческий регион единого европейского пространства? Вы говорите, что когда-то объединение в еврозону, включение туда Греции, было сделано неправильно, и сейчас немцы, которые тогда этого хотели, за это платят. Когда они пытаются что-то поправить, вы говорите, что они безответственны. Можно ли что-то сделать сейчас?

– Сделать можно много чего. Но, чтобы сделать что-то, нужно смотреть на это как на сложную экономическую ситуацию, требующую решения в рамках единой Европы, а не как на историю о блудном сыне или о плохой овце в семье. Потому что тот пакет мер, который предлагают кредиторы Греции, он следует не экономическим вопросам, а именно следует моральной истории, что они плохие, они должны теперь за свои грехи расплачиваться. А правильно было бы, например, проводить более мягкую денежную политику, позволить большую инфляцию. Да, от этого бы пострадали немножко немецкие сбережения, но от этого возросла бы конкурентоспособность греческой экономики, то есть комбинация мер в пользу Греции, меры, например, по списанию долга. И требования могли бы быть не такими жесткими по отношению к греческому населению. У них основная проблема с референдумом не в том, что греки не хотят соглашаться на те условия, которые им предлагают, а то, что если они согласятся на эти условия, будет продолжаться то, что продолжалось последние пять лет. Будет продолжать расти безработица, долг будет все равно невыплачиваемым, потому что он будет невыплачиваем, Афины будут еще больше затягивать пояса, ситуация будет еще больше осложняться, они просто будут нынешние проблемы и проблему выхода из еврозоны откладывать дальше и дальше.
​– В последнее время мы видим множество выступлений видных экономистов, например, нобелевского лауреата Пола Кругмана, которые говорят, что в принципе Греция может выйти из еврозоны, да, будет больно, но будет гораздо лучше. Я так понимаю, что вы разделяете эту логику: если Греция выходит, у нее возвращается драхма, она будет дешеветь, это привлечет туда туристов, конкурентоспособность повысится и так далее, и это будет выход для Греции.

– Нет, так нельзя сказать. Никто не говорит, что от этого Греции будет хорошо. Потому что, с одной стороны, будут положительные последствия, с другой стороны, будет очевидный коллапс банковской системы и будет высокая инфляция, потому что этих новых драхм придется напечатать очень много, чтобы поддерживать банковские балансы и, соответственно, чтобы бороться из-за этого с высокой инфляцией новой драхмы, тоже на это уйдут годы. То есть в одном случае это годы страданий и проблем, в другом случае это годы страданий и проблем. Почему Пол Кругман говорит, что в этом есть что-то хорошее, – что, хотя будет много страданий, потом у экономики будет выход, а нынешние предложения – страданий меньше, но зато из-за этого нет никакого выхода. То есть это точно выбор между ужасным концом и ужасом без конца.

– Если подытожить наш разговор, получается, что у греков никаких вариантов хороших нет, поэтому единственный, кто может повести себя взросло, – это Европа, в частности, Германия, и пересмотреть свои подходы, предложить Греции что-то другое.

– Мне кажется, что это "что-то другое" выглядит довольно четко – нужно списать долг, его значительную часть. Нужно, чтобы Греция поддерживала профицит бюджета, то есть профицит без выплачивания долга, чтобы была какая-то перспектива этот долг выплатить, и для этого Греция должна повысить пенсионный возраст, уволить часть госслужащих, провести жесткие реформы. То есть за реформы одновременно должен быть предложен четкий план по выходу из этой ситуации, а не просто требование затянуть побольше пояса, которое ведет к тому, что только ВВП падает и, соответственно, долг в доле ВВП только растет.

– Вы говорите списать долг. Не получится ли так, поскольку мы говорим как о романе воспитания обо всей этой истории, что будет создан прецедент, – если ты очень много долгов набрал, то рано или поздно все поймут, что все равно ты заплатить не можешь и это дело пойдет дальше. В этом смысле нет каких-то отрицательных последствий? Греческое общество это не воспримет как приглашение жить дальше, так ничего и не меняя?

– Эта логика в мировой истории встречалась много раз. Мы знаем очень печальный пример ситуации, когда страна оказалась под грузом слишком высоких долгов – Германия после Первой мировой войны, о чем экономисты тогда предупреждали, но политики победивших стран навязали Германии слишком большой долг. Мы знаем положительный пример, что после того, как по результатам Второй мировой войны у Германии возникли слишком большие долги, они были кредиторами списаны как раз из тех соображений, что если у вас слишком большой долг, у вас перестают быть хоть какие-то стимулы работать и стараться. После Второй мировой войны, в которую Германия чувствовала себя еще хуже, чем после Первой мировой, и руководство страны совершило преступления против человечности, таких репараций не было наложено, потому что этот был урок учтен. Потом в результате плана Маршалла и в результате восстановления германской экономики они накопили очень большой долг, после этого долг через несколько лет отчасти списали, как раз из тех соображений, что если кто-то слишком много должен, то это не вопрос моральной истории. Если вы слишком много должны, то у вас нет никакого стимула работать и зарабатывать, потому что все, что вы зарабатываете, уходит на оплату долга". 




Как можно интерпретировать результаты опроса "Эха Москвы" по Греции?

Радио "Эхо Москвы" задало, как это не редко у них бывает, идиотский вопрос в отношении греческого кризиса: "Вам жаль греков?" 

На момент, когда я смотрел результаты опроса в интернете, проголосовало 3801 человек, и голоса распределились следующим образом:



Почему вопрос идиотский? Надеюсь, его авторы не собирались определить меру кровожадности своих радиослушателей, ибо, по идее, нормальному человеку свойственно сочувствовать всем страдающим людям. Скорее всего - надеюсь, - радиостанция задавала другой вопрос, и отвечающие на него интуитивно и отвечали: кого вы поддерживаете в противостоянии Греции и Евросоюза?

Ответ можно было спрогнозировать по двум естественными реакциям: (1) наделали долгов, а теперь возвращать не хотят, к тому же и разбазаривали деньги нещадно; (2) мы хотели бы быть частью цивилизованной и демократической Европы, и наши симпатии на стороне Евросоюза.

К сожалению, эти реакции не прошли через фильтр знания того, что происходит на самом деле, а наши пресса и эксперты сделали все возможное, чтобы дезинформировать общество о сути кризиса, тем более так легко вызвать волну возмущения греками рассказами всяких историй о том, как они бездельничали, не платили налогов, выплачивали себе большие зарплаты и пенсии и т.д. и т.п. (забавно было читать такие посты на "Медузе" (здесь и здесь), которая, как будто, выпрыгивает из штанов, чтобы походить на американский сайт Vox.com, но в отличии от него в основном дезориентировала читателя).

Эти истории - во многом правда, но они только частично объясняют происшедшее с Грецией и при чем не самое главное.

Главное - в специфике устройства Евросоюза, у которого была единая валюта, но не было единой фискальной системы, а также в том рецепте преодоления экономического кризиса - мер жесткой экономии (austerity), - который в Европе приобрел священный статус аспирина при простуде.

С начала кризиса 2008 г. по поводу austerity ведутся острые бои между экономистами на Западе. Жизнь, как будто, показывает, что там где верх взял кейнсианский подход стимулирования экономики - в США - экономическая ситуация стала выправляться быстрее, чем в Европе, где бал правит идеология austerity. Тому, почему эта идеология, вопреки фактам, продолжает пользоваться поддержкой в европейском обществе (как, например, показали недавние выборы в Великобритании, где партия austerity - консерваторы - подтвердили мандат на правление), есть целый ряд причин. Отмечу, может быть, исходную. 

Сторонники этой идеологии апеллируют к хорошо понятному: когда ваша семья перебрала с расходами, что она делает, - она их сокращает. Но макроэкономика отличается от семейной экономики тем, что, как говорят экономисты, мои доходы - ваши расходы. Если все начнут сокращать расходы, то экономика не сможет выйти в фазу роста, ибо за счет чего? Вы работаете, производите товары и услуги, а я экономлю и не покупаю их, и вы в свою очередь экономите и не покупаете то, что производится мной. Экономика киснет, депрессирует. В таких условиях роль стимулятора экономики должны выполнять расходы государства, тем более, что оно может в том числе заимствовать деньги на разные проекты под низкие, типичные для кризиса проценты. 

Курс жесткой экономии, прописанный Греции, оказал эффект пускания крови, что широко практиковалось старой медициной, у тяжело больного человека - он ослабевал еще дальше, а болезнь только прогрессировала. Короче, Греция, как уже все более широко признается, и в 2010 г. не могла бы расплатиться с долгом, а уж после лечения мерами austerity экономика Греция вообще оказалась в нокауте. 

Российские комментаторы не захотели донести до наблюдающих за развитием кризиса в Греции простую мысль - эта страна переобременена долгом в такой степени, что в принципе оказалась неспособной обслуживать его, а тем более вернуть. Что было, наконец, признано и в недавнем докладе МВФ, выпущенном буквально за несколько дней до греческого референдума. Более того, МВФ сейчас занял позицию, сводящуюся к тому, что без определенного сокращения долгового бремени Греции он более не будет участвовать в программе выделения новых кредитов Афинам. Правительство Ципраса, да, левое, да, даже леворадикальное, пришло к власти с требованием к "тройке"(Еврокомиссия, Европейский центральный банк, МВФ)  признать эту реальность - что страна не в состоянии обслуживать долг. И именно "тройка" повела себя так, как мы привыкли ведут особенно радикальнолевые - она отказалась считаться с реальностью. Томас Пиккети, известный своим монументальным трудом "Капитал в XXI веке" французский экономист, подчеркивал в газете La Repubblica: "С января европейские руководители продолжают отказываться включать в повестку дня тему реструктуризации долга, делая ставку на рост греческой экономики на 4% начиная с 2017-2018 годов и в последующие десятилетия. Все понимают, что это нереалистичная гипотеза. Но тем не менее вопрос о реструктуризации не поднимается, все отказываются говорить о настоящем узле греческого вопроса. Это поистине унизительно".

Мне кажется, что почти единодушное неодобрение россиянами действий греков, что выявил опрос "Эха", может быть смягчилось, если бы они смогли взглянуть на кризис под углом зрения таких его комментаторов, как Стив Уолдмэн, автора ставших популярными заметками о кризисе в блоге Interfluidity.

Вот, что он, в частности, пишет:

"Выбор, поставленный перед европейскими лидерами, состоял в том, чтобы сохранить союз или сохранить богатство, престиж и статус сообщества людей, к которому принадлежали их знакомые, друзья и они сами, но которое совсем не отражало всю палитру европейской общественности. Они выбрали себя. Официальные учреждения Евросоюза продолжают существовать, тогда как европейское сообщество сейчас быстро слабеет.

Трудно переоценить ту глубину предательства идеалов европейской интеграции европейскими лидерами в процессе разрешения греческого кризиса. Первый и наиболее фундаментальной целью европейской интеграции являлось размытие границ, возникающих в силу особенностей национальных интересов и восприятия, с помощью торговли и взаимозависимости с тем, чтобы предотвратить возникновение конфликтов вдоль этнонациональных линий, которые превращали континент в морги, при чем дважды. Первое и главное правило, которому должен следовать любой  утверждающий, что представляет европейский проект, состоит в следующем: мы решаем проблемы совместно, как европейцы, а не как нации, ввергнутые в конфликт... Это были общеевропейские, а не чисто национальные  проблемы. Но они оставались национальными проблемами, которые кровоточили, в то время как лидеры континента торжествовали и приписывали себе успехи призрачного процветания. Когда дамбу прорвало, то вместо признания ошибок и работы для их совместного устранения, элита Европы - ее политики и госслужащие, банкиры и финансисты - стала отрицать вину самым худшим из возможных способом. Она превратила системную проблему созданной финансовой архитектуры в спор между европейскими народами. Она вернула к жизни те самые призраки, на развеяние которых их предшественники потратили полвека... 

...Я был склонен поддержать демократические обманки Европы, когда они позволяли уменьшить и ослабить еще ощутимую возможность возврата в этой части мира к этнонациональным конфликтам. Но когда увидел европейские институты, развернутые прицельно и с большой мощью для обслуживания поляризации по линии национальных границ, то это радикализировало меня. превратив в популиста... Если бы был греком, то, безусловно, был бы сейчас националистом.

Что касается Греции, то в отношении нее европейские элиты предприняли вполне определенную вещь, которая привела в движение цепь событий, приведших к превращению частного долга в государственный в ходе первой операции по "спасению Греции" в 2010 г. До этого события было очевидно, что вина лежит на плечах многих. Вот банки во Франции, в Германии, которые по-глупому предоставляли кредиты. Не только Греции, но и банку "Голдман Сакс", вкладываясь в его синтетические деривативы и в любой другой идиотский инструмент...  В 2010 г. ЕС, ЕЦБ и МВФ проводят операцию по спасению в основном французских и немецких банков с помощью греческой казны. Денежные потоки текли в Грецию только для того, чтобы они смогли утечь затем в зашатавшиеся банки. Теперь, вдруг, банки оказались освобождены от бремени вины. На балансе европейских заимодавцев  почти не осталось плохих кредитов, все они были чистенькими, а вовсе не плохими парнями. За исключением одного. Вот институты, представляемые "тройкой", явно хорошие парни, с их "предупредительным" и щедрым предложением средств. А вот Греция. То, что ранее выглядело, как борьба в грязи, когда все измазаны, теперь превратилось в массу напудренных париков, бросающих обвинение единственному кающемуся грязнуле...

Среди кредиторов сейчас большой популярностью пользуется фраза "моральный риск" (moral hazard). Мы не можем быть слишком добры по отношению к Греции, мы не можем простить ей безоговорочно долги, потому что каким прецедентом это станет? Если плохим заемщикам, другим государствам придет в голову мысль, что они могут без последствий влезать в крупные долги, если испанские и португальские популисты сочтут, что им могут предложить сделку получше, то они и потребуют ее. Они смогут продолжать занимать и ожидать прощения, а чем это может закончиться кроме, как банкротством хороших европейцев, тех, которые производят и делают сбережения?..

Примите к сведению, мои утонченные и трудолюбивых элиты из числа европейских собеседников, термин "моральный риск" традиционно применяется по отношению к кредиторам . Он описывает опасности, возникающие перед реальной экономикой, если инвесторы оказываются не в состоянии различать ценные и не слишком ценные проекты в процессе распределения ограниченных ресурсов общества, опосредованного денежными расчетами. Кредитование коррумпированной, клиентелистскго греческого государства, которое растрачивает ресурсы на деятельность, вряд ли способную обеспечить рост, благодаря которому долг и может обслуживаться? Именно это совершенно точно описывает то, что понятие "моральный риск" призвано предотвратить. Вы сделали это. Да, греческое государство было недостойным, а иногда и недобросовестным должником. Сенсация, Сенсация: мир полон недостойных и недобросовестных лиц, желающих взять ваши деньги и назвать эту сделку получением "кредита". Так будет всегда. Вот почему ответственность за предоставление кредита и последствия этих действий должны падать на кредиторов, а не должников. Согласно одной морализующей версии, должник должен погасить задолженность, или иначе он согрешил и должен быть наказан. Согласно другой, - кредитор должен инвестировать с умом, или в ином случае он плохо управляет ресурсами и должен быть наказан за это. Нам предлагается выбрать между эти двумя версиями ту, которая имеет наибольший смысл в этом мире. Мы пользуемся и, безусловно, должны в какой-то степени пользоваться обеими версиями. Но если мы будем делать упор на первую версию, то мы в конечном итоге окажемся в мире, полном плохих кредитов, впустую потраченных ресурсов и людей, запертых в долговую тюрьму в буквальном и переносном смысле. Если мы сделаем упор на вторую версию, то в конечном счете очутимся в мире, где прежде всего станет невозможным получения финансирования под глупейшие проекты".

Сколько и кому должна Греция?

На сегодня Греция задолжала 323 млрд. евро. Кому конкректно показано на этой диаграмме:




Следующая диаграмма  дает более детальную разбивку в отношении того, кому и сколько должна Греция. Значительная часть этой задолженности приходится на суммы (голубой цвет), выделенные в рамках операции по спасению Греции, и пришли они в основном из Германии и Франции:


Что важно иметь в виду, что всего на помощь Греции с 2010 г. было выделено 252 млрд. евро, из которых непосредственно грекам досталось менее 10%. Основная часть суммы - 149,2 млрд. евро - пошла на выплаты по изначальным долгам и процентам по ним и 48,2 млрд. евро - на спасение греческих банков.

В результате если к началу операции по спасении Греции на долю иностранных банков приходилось порядка 70% всех греческих долгов, по подсчетам журнала Economist (см. диаграмму ниже), то к настоящему времени, как видно из первой диаграммы, иностранные банки облегчились от бремени греческой задолженности - их доля теперь 1%.




суббота, 4 июля 2015 г.

Схватка между Германией и Грецией (в интерепретации комиков Monty Python)

Старый комедийный скетч Monty Python 1974 г,, в котором они изобразили футбольный поедниок между немецкими (Гегель, Кант, Лейбниц, Карл Маркс и др.) и греческими (Сократ, Платон, Аристотель и др.) философами сейчас заиграл новыми красками... Хм, рефери в поле - Конфуций...




 

Поль Кругмэн об угрозах Европе

В детстве нам говорили: смотришь в книгу - видишь фигу (в смысле - ничего не понимаешь). Мне эта фраза всегда казалась грубоватой и совершенно неуместной, и потому сам ее потом никогда не употреблял. Но сейчас, наверное, впервые нарушу это правило. 

Российские экономисты смотрят в книгу и часто видят фигу. В упоминавшейся в предыдущем посте материале из "Новой газеты" приводится мнение профессора Высшей школы экономики Алексея Портанского, который не соглашается с мнениями - имеет право - Поля Кругмэна и Джозефа Стиглица, лауреатов Нобелевской премии по экономике и одних из наиболее влиятельных экономистов в мире (второй к тому же был главным экономистом МВФ). Мол, их подход к оценке ситуации в Греции слишком академический, и они не понимают, почем надо соглагаться на условия кредиторов. 

Хотя в предыдущем посте мне приходилось сомневаться - неужели у нас не читают по-английски и не знают о существовании интернета, а потому весь поток критических комментариев, направленных в адрес "тройки" кредиторов Греции (МВФ, Еврокомиссия, Европейский центральный банк) (прочтите, к примеру этот вчерашний зубодробительный комментарий на популярном сайте для инвесторов Market Watch) проходит мимо наших экономистов. Не проходит, читают, но... см. мою нелюбимую фразу.

В значительной мере такая реакция наших экономистов объясняется тем, что до широкой публики эти зарубежные материалы у нас не доходят - в конце концов не все по разным причинам будут или смогут их читать в оригинале. Но нигде эти материалы у нас в переводе не публикуются, да и подробный с графиками анализ положения с задолженностью Греции вы не найдете, скажем, в "Ведомостях". Потому попытаюсь хотя бы частично восполнить эту лакуну, познакомив с последним комментарием Поля Кругмэна в New York Times "Многочисленные экономические катастрофы Европы", который сейчас находится в списке самых читаемых материалов газеты на первом месте.



Иронично предлагая отвлечься от унылой ситуации в Греции, Поль Кругмэн обращает взор на, что происходит в других странах Европы. Но и там картина невеселая, какую страну не возьми. В Финляндии ВВП на душу населения уменьшился на 10% и возможность улучшения положения не просматривается. Экономический спад прошелся не только по Южной Европе (в Испании ВВП на душу сократился на 7%, а в Португалии, покорно поддерживающей режим жесткой экономии, - на 6%), но и по Северной тоже - от Дании, которая хотя и не является частью еврозоны, придерживается той же денежной политики, что и она, до Нидерландов. Что любопытно, отмечает Кругмэн, так это то, как относительно неплохо выглядит положение Франции на фоне других европейских стран, за исключением только Германии, хотя именно ей сильно достается от прессы (не только на Западе, но, замечу, и у нас) за ее приверженность сохранению сильной системы социальной защиты. И далее Поль Кругмэн пишет:

"Почему наблюдается так много экономических катастроф в Европе? На самом деле, то, что поражает сейчас, так это насколько различаются истоки происхождения европейских кризисов. Да, греческое правительство заимствовало слишком много. Но не испанское правительство - проблемы Испании связаны с частным кредитованием и пузырем на жилищном рынке. И проблемы Финляндии вовсе не затрагивают темы долгов. В действительности здесь все дело в слабом спросе на товары лесной промышленности, по-прежнему являющимися основой национального экспорта, а также трудностях, которые испытывают финские обрабатывающие отрасли, в частности, бывший промышленный лидер Nokia.

Общим для всех этих стран является то, что вступив в еврозону, они набросили на себя экономическую "смирительную рубашку". В Финляндии был очень серьезный экономический кризис в конце 1980-х годов - намного более тяжелый поначалу, чем тот, через который она проходит сейчас. Но она смогла  довольно быстро организовать восстановление в значительной мере с помощью резкого девальвирования свой валюты, что сделало ее экспорт более конкурентоспособным. На этот раз, к сожалению, у нее нет такой валюты, которую можно было бы девальвировать. И то же самое происходит в других горячих точках Европы.

Означает ли это, что создание евро было ошибкой? В общем, да. Но это не то же самое, чтобы настаивать сейчас на ликвидации евровалюты в то время, когда она уже существует. Сегодня в первую очередь необходимо ослабить эту "смирительную рубашку". Это предполагает принятие мер по нескольким направлениям - от создания единой системы банковских гарантий до готовности предложить облегчение долгового бремени для стран, где задолженность составляет проблему. Среди таких мер будет также создание более благоприятных общих условий для стран, пытающихся приспособиться к обрушившемуся на них несчатью, благодаря  отказу от чрезмерной жесткой экономии (austerity) и шагов, направленных на то, чтобы поднять базовый уровень инфляции в Европе - в настоящее время он ниже 1 процента - по крайней мере до официального целевого показателя в 2 процента.

Но есть еще не мало европейских чиновников и политиков, которые выступают против всего и вся, что может сделать евро более работоспособной конструкцией, которые по-прежнему  верят, что все будет хорошо, если все будут придерживаться дисциплины в достаточной степени. И вот почему на карту в воскресенье в ходе греческого референдума поставлено даже большее, чем это осознается многими наблюдателями.

Одной из главных опасностью, возникающей в случае того, если греческие избиратели проголосуют "да" - то есть проголосуют за то, чтобы принять требования кредиторов, и, следовательно, отвергнут позицию греческого правительства, что тем самым, вероятно, приведет к его падению, является то, что это обернется предоставлением больших прав и возможностей архитекторам провала европроекта, их дальнейшему поощрению. Кредиторы продемонстрируют свою силу, свою способность унизить кого-либо, кто бросает им вызов в ответ на их требования придерживаться бесконечной жесткой экономии. И они будут продолжать утверждать, что массовая безработица - это единственный ответственный курс действий.

А что, если Греция проголосует "нет"? Она окажется в страшноватой, неизведанной местности. Греция вполне может оставить евро, что имело бы чрезвычайно разрушительные последствия в краткосрочной перспективе. Но это также предоставило бы самой Греции шанс на настоящее выздоровление. И это послужило бы целительным шоком для элит Европы, находящихся в состоянии самоуспокоенности.

Или, формулируя немного по-другому, разумно бояться последствий голосования "против", потому что никто не знает, что будет дальше. Но вы должны еще больше опасаться голосования "за", потому что в этом случае мы хорошо знаем, что будет дальше - больше жесткой экономии, больше бедствий и в конечном счете кризис гораздо худший, чем тот, который мы наблюдали до сих пор".

Добавлю также, что в тех странах, где сильны позиции сторонников выхода из ЕС внимательно следят за развитием событий вокруг Греции, в частности в Великобритании, и то, как жестко поведут с Грецией, придаст их борьбе новую энергию, а аргументам - убедительности.

И последнее. Революция в Украине, горячо поддержанная у нас оппозиционными силами, произошла под лозунгами "европейского выбора". Но "европейский выбор" - это не географический выбор и уж тем более не слепой выбор всего того, что устраивает евробюрократию, а выбор определенной философии и принципов, которые воплотились в лучшие идеалистические черты проекта объединенной демократичной Европы. Не Греция, а именно евробюрократия предает этот проект. Нашей образованной либерально-прогрессивной публике давно пора перестать, подобно страусу, прятать голову в песок подальше от этой неприятной правды.

пятница, 3 июля 2015 г.

Блистательная нищета российских экономистов: греческий кризис в кривом зеркале

Пять имен: Сергей Гуриев, Андрей Илларионов, Владислав Иноземцев, Константин Сонин, Евгений Ясин. В стране, конечно, много хороших экономистов, но экономистов, как принято сейчас говорить, со своим "брэндом", котирующемся у образованной, прогрессивно-либерально-демократически ориентированной публики, крайне мало. Список из пяти имен, к счастью, в общем достаточно разных экономистов, - пожалуй, все что имеет, к кому обращает свои взоры эта публика. Опять повторяю есть и другие достойные экономисты, но данных объединяет, помимо внимания к ним, то, что они регулярно и много публикуются в разных интернет-изданиях. То, что список из таких экономистов столь короток, - абсолютно ненормальная ситуация, особенно учитывая общий уровень экономической безграмотности образованной публики.

Так получилось - не будем даже вдаваться в причины почему, - но к кризису с задолженностью Греции был прикован интерес образованной публики. Интернет просто бурлил комментами. И демонстрировал в основном полное незнание и непонимание того, что происходит. Ну и как в этих условиях проявили себя наши местные экономисты-селебрити?

Сергей Гуриев - увы, сейчас по известным причинам выпал из числа регулярных комментаторов, откликающихся на злобу дня. Константин Сонин, ведущий популярный блог и колонку для "Ведомостей", пока не удостоил вниманием ситуацию вокруг Греции. 

Евгений Ясин в последней именной передаче на "Эхе Москвы" поговорил о кризисе с Грецией. Но понять из сказанного им, что там происходит, в чем загвоздка - физически невозможно. Много общих слов типа в ЕС есть страны высоко развитые, а есть - не очень. И первые-де тянут последних. В результате делалось потрясающее открытие: "Я  думаю, моя мысль состоит в  том, что эта конструкция европейская в   нынешнем виде не  вполне удачная. Напомню, что когда она возникала, во  главе всех этих начинаний были известные германские социал-демократы, Вилли Брандт и   канцлер Шмидт. Они были склонны к  некоей конструкции, которая в  некотором смысле отражает определенные социалистические взгляды". В свете происходящего с Грецией характеризовать эту конструкцию как отражающую чьи-то социалистические взгляды требует воистину недюжинной фантазии. 

Владислав Иноземцев - единственный из "золотой пятерки" написавший отдельный комментарий по кризису с задолженностью Греции для "Сноба". Его стремление актуализировать и соотнести с чем-то вроде более понятным для читателей "Сноба" ситуацию с Грецией привела этого вменяемого экономиста к совершенно диким параллелям: "Воспримут ли они (греки) исторический опыт ДНР/ЛНР с параллельным хождением любых денежных инструментов?... Вряд ли можно ожидать, что демократически организованный референдум 5 июля принесет такие же результаты, как и референдум 17 марта в Крыму..." Греция - страна с многотысячелетней историей, функционирующей, хотя и споткнувшейся экономикой удостоилась сравнения с политическими бастардами и экономическими "черными дырами". 

Но главные тезисы Иноземцев сформулировал в следующем пассаже: "Граждан успешно убедили, что ЕС и международные финансовые институты, выделившие стране за последние шесть лет €240 млрд — это их главный враг. А нынешний левацкий премьер А. Ципрас, самоуверенный и постоянно улыбающийся — их главный защитник. И что те страны, которые ответственно подошли к своим финансам и срезали бюджетные расходы — типа Словакии или Латвии — это трусливые лузеры, неспособные за себя постоять. Все это определит результаты референдума 5 июля, и потом мы увидим, защитит ли великий лидер свой народ, как именно он это сделает, и, что самое важное — какую цену народ за это заплатит (замечу, что нынешняя цена не так уж и велика: реально Греция платит по своим долгам менее 2% годовых, и хотя долг составляет около 184% ВВП, до 2021 г. его обслуживание не будет стоить больше 3,2—3,4% ВВП — при общих расходах бюджета в… 44,9% ВВП). Но размышлять об эффективности и заботиться об экономии — не дело для гордых и решительных".

По существу те же мысли высказывает и Андрей Илларионов, дававший свою оценку греческого кризиса на "Эхе Москвы":

"Выбор, который нынешнее греческое правительство делает, видимо, наихудший из возможных вариантов. Дело в том, что в подобном положении пять лет назад находилось несколько стран. Не совсем в таком, но сопоставимом. Италия, Испания, Португалия, Ирландия. И каждая из этих стран по-своему из этой ситуации вышла... В Греции выход из кризиса растянулся на пять или уже почти шесть лет. За это время ВВП упал, по-моему, на 40%. Это примерно то, что потеряла Россия чуть меньше чем 40%, то, что потеряла Россия в течение нашей большой депрессии 1990-98 годов. Конечно, очень сильно упали доходы населения, потребления. Тем не менее, даже Греция стала потихонечку выходить. Даже после этого. И вот сейчас, когда уже забрезжил рассвет, свет в конце туннеля, новое греческое правительство решило нанести огромной дубиной мощный удар по собственному населению, собственной стране... Вместо выхода из кризиса она получит мощный удар, из которого все равно выходить так или иначе придется. Причем никто же долги Греции списывать не будет".

Что не устает поражать меня, так это то, что о Греции сейчас в западной прессе идет вал, но все это проходит мимо наших экономистов-селебрити, словно они не знают ни английского языка, не ведают о существовании интернета. Ведь только так можно было бы объяснить всю эту беспомощность, которая выходит из-под их пера или слетает с губ. В реальности все тут объясняется заиделогизированной зашоренностью российских экономистов, о чем в своем подавляющем большинстве прогрессивная, но не слишком экономически подкованная публика совершенно не ведает. 

Той красной тряпкой для них, как и вообще для многих у нас, оказывалось марксистско-социалистическое прошлое Алексиса Ципраса. На него вылилось столько гнева, недовольства и презрения - подчас легко можно было подумать, что это именно он довел страну до инфарктного состояния, а не умеренный политический истеблишмент, с которым было так комфортно вести дела лидерам "тройки". 

Беды Греции связаны вовсе не идеологическими пристрастиями Ципраса и его правительства, которое находится у власти, напомню, всего лишь с января 2015  г. Экономист Поль Кругмэн в недавнем посте в своем блоге задавался вопросом, как Греция "дошла дошла до жизни такой".  Он отмечал, что да, размер долга у Греции превышал немного ее годовой ВВП, но подобные пропорции не слишком сильно отличались от тех, которые были типичны для стран ЕС,  той же Великобритании. Проблемы у Греции возникли, подчеркивает Кругмэн, а также почти все западные комментаторы, из-за того, что Греция является частью еврозоны и не могла воспользоваться традиционными механизмами решения проблемы задолженностями, доступными для стран, имеющими собственную валюту. 

Действительно,  конструкция ЕС оказалась не слишком удачной, о чем предупреждал, так горячо любимый нашими экономистами-реформаторами Милтон Фридман. Он писал, что вопреки надеждам на укрепление политического единства Европы путем введения единой валюты "введение евро даст обратный эффект. Этот шаг усилит политическую напряженность, преобразуя разнонаправленные потрясения, которые легко можно было бы уладить путем изменения обменных курсов, в чреватые распрями политические проблемы".

Если послушать наших экономистов, то, несмотря на испытываемые Грецией немалые трудности, она вставала на путь выздоровления и постепенного возвращения долгов благодаря предложенной ей политике жесткой экономии (austerity). Здесь две неправды. В ходе мирового кризиса 2008 г. США, хотя и непоследовательно, но взяли курс на стимулирование своей экономики, в то время Европа пошла по пути austerity. В результате размер ВВП многих европейских стран до сих пор находится на докризисном уровне (см. здесь):



Кстати, насчет лузеров. Латвия, которая часто приводится в качестве примера успехов политики жесткой экономии, ценой очень больших жертв, на которые, пожалуй, была способно только бывшая территория СССР сумела добиться успехов в преодолении кризиса. Но посмотрите на этот график, на котором сравниваются достижения Латвии и сходной по масштабам Исландии - страны, отвергнувшей austerity:


Упорное нежелание Европы признать пагубность идей austerity, навязываемых в том числе и Греции, привело эту страну к совершенно катастрофическому состоянию. Это хорошо видно при сравнении дел с экономикой Греции сейчас и с выходом США из Великой депрессии в 1929-1939 гг.:


Стоило ли удивляться, что правительство Ципраса стремилось к реализации того мандата, с которым оно пришло к власти - больше никакого austerity, а также с Греции должна быть списана задолженность, ставшая удавкой для экономики. Последнее требование с крайним возмущением воспринималось многими российскими комментаторами: вот это наглость - греческие бездельники хотят решить проблемы своих пенсионеров за счет пенсионеров в Германии, Франции и т.д.

Эти комментаторы упускали из виду, как вообще "под удар" оказались поставлены франко-германские пенсионеры (в реальности задолженность Греции невелика в масштабах экономики всего ЕС и списание греческих долгов для нее, как дробина для слона - вопрос здесь в принципе). Когда в Греция вошла в зону евро ей сразу оказалось доступны заимствования на ранее невозможных условиях - см. график:


Франко-германские банки пустились во все тяжкие и навыдавали ссуд. Когда стало ясно, что с возвращением долгов банкам у Греции возникли проблемы, то вместо их реструктуризации, германское и французские правительства уступили давлению банков и выделили в 2010 г. кредиты Греции, которые пошли на возвращение задолженности банкам. Так Греция оказалась в долгу уже не перед частными банками, а перед европейскими правительствами и пенсионерами. В реальности это не Греция, а франко-германские банки спасались от потерь за счет франко-германских пенсионеров.

Уже тогда многим аналитикам было ясно - вопреки тому, что утверждают процитированные выше российские экономисты, - что Греция не сможет обслуживать накопленный долг и его надо списывать. Понимали это и в Германии, особенно сильно возражавшей против какого-либо даже частичного списания. Американское АНБ, подслушавшее канцлера Ангелу Меркель, докладывало, что в ходе одного ее телефонного разговора  в 2011 г. она признавалась, что Греция будет не в состоянии обслуживать долг. К выводу о необходимости хотя бы частичного списания долга приходили и авторы закрытого доклада МВФ. В нем прогнозировалось, что долг Греции возрастет до 150% ВВП к 2020 г. при максимально приемлемом уровне в 117% ВВП, а экономический рост упадет в 2015 г. до нулевой отметки вместо первоначально ожидавшихся 2,5%. Вот такой "свет в конце туннеля", о котором вещал Илларионов.

Иными словами, то, к чему призывало, что требовало на переговорах с "тройкой" правительство Ципраса было не блажью зарвавшихся должников, а отражало объективную реальность. Бесспорно, у всей этой истории есть масса своих оттенков. Однако хотя в ней не лучшим образом выглядят обе стороны, за образовавшийся тупик все же значительно большую ответственность несет "большая" Европа и различные наднациональные структуры.

С объективной реальностью не дружит не только "тройка", но и российские экономисты. Но это слабое утешение, что последние оказались в такой благородной компании.

P.S. Уже написав этот пост наткнулся на материал в сегодняшней "Новой газете" под характерным названием - "Опасная тяга к социализму" (не знаю, где в Греции увидели социализм, хотя бардака и безграмотного госуправления - сколько угодно, хотя может это и есть наш "социализм", и он у нас был еще до 1917 г.). В статье цитируются другие наши известные экономисты - Евсей Гурвич и Игорь Николаев. Оба полагают, что Россия может оказаться в положении, сходном с тем, в котором оказалась Греция. Ну что тут скажешь? Россия и в самом деле может упасть в объятия тяжелого бюджетного кризиса, но положение обеих стран отличается принципиальным образом, и различий больше, чем сходства. Назову одно различие, наверное, самое главное - у Греции нет своей валюты, которую он могла бы девальвировать для борьбы с кризисом, и в результате решения о судьбе страны принимаются не столько в Афинах, сколько в Брюсселе. В этом смысле Россия находится в намного более выигрышной позиции. Как этого коренного отличия, о котором трубят все западные комментаторы, не могут замечать российские экономисты - одному богу известно. Вот так и живем. 

четверг, 2 июля 2015 г.

Может быть стоит послушить, что говорит министр финансов Греции Янис Варуфакис?

Так много пустой болтовни о греческих радикалах правительства Ципраса, что мне показалось полезным дать послушать прямую речь - чего на самом деле хотели бы добиться Афины. Короткое 2-минутное видео с интервью Bloomberg'у министра финансов Яниса Варуфакиса, кстати, прекрасного экономиста и достойного человека (он собирается уйти в отставку, если большинство проголосует за принятие предложения "тройки", представляющих кредиторов):


среда, 1 июля 2015 г.

Рассуждения о греческом кризисе в России: нарастание неадекватности

Новую ноту в нарастающем вале неадекватности при обсуждении кризиса в Греции взяла сегодня главная газета деловых и ответственных кругов страны - "Ведомости". Сегодня в своем редакционном материале "Греки на пороге мечты" она пустилась в следующие рассуждения:

" Греция – страна, десятилетиями грезившая о коммунизме и горячо ему сочувствовавшая, но не имевшая возможности испробовать его на практике. Греции доставались правые правительства, насаждавшие капитализм: своего рода Восточная Европа наоборот. Теперь у греков есть вполне реальный шанс наконец испробовать коммунизм на себе".

Боже ты мой, ну при чем тут это???? Что из того, что делает или о чем говорит глава греческого правительства Ципрас имеет хотя бы малейшее отношение к коммунизму-социализму???? Складывается впечатление, что российская образованная и рыночно ориентированная общественность нырнула с головой в какое-то зазеркалье и слагает о кризисе в Греции какие-то безумные мифы. Все это не имеет ни малейшего отношения к тому, о чем спорят в мире в связи с кризисом в Греции, и что реально составляет предмет для обсуждения.

А о чем, к примеру, пишут такие "марксисты" как известный обозреватель Клайв Крук в главном органе "мирового коммунизма" как агентство бизнес-новостей Bloomberg? Колонку, появившуюся в тот же день, что и редакционный материал "Ведомостей", он открывает такими словами:

"За более чем те 30 лет, что я пишу о политике и экономике, мне никогда ранее не приходилось сталкиваться с таким проявлением упорной, самодовольной, губительной и стремящейся обмануть некомпетентности, - и я говорю не об Алексисе Ципрасе и "Сиризе". 

И далее потрясенный "марксист" из "правды"-Bloomberg'а дает убийственный анализ воистину некомпетентных действий "евролидеров", подчеркивая, что  предложенная представителями кредиторов и до того осуществляемая в Греции программа по выходу из кризиса провалилась. Она, указывает Крук, не обеспечивает Греции возможность уменьшить долговую нагрузку и одновременно приводит к значительному понижению уровня жизни.

Греция Грецией, но мы живем не на берегах Эгейского моря. Весь ужас идущего у нас обсуждения греческого кризиса совершенно прекрасным образом показывает то, в какой мере вся Россия, а не только ее правящий режим, удалилась от реальности. В ней как будто не осталось сил, способных развернуть ее хотя бы к вменяемости.