It is difficult to get a man understand something, when his salary depends on his not understanding it. Upton Sinclair.

Everyone is entiteled to his own opinions, but not his own facts. Daniel Patrick Moynihan.

Reality has a well know liberal bias. Stephen Colbert.

суббота, 30 января 2016 г.

Минирецензия на книгу, которую не читал

"Хотя я не читал, но хочу сказать..." Да-да, знаю-понимаю, но, тем не менее, все же взялся за минирецензию о книге, которую не читал...

Все началось с интервью на сайте "Медузы" с авторами вышедшей в сентябре 2015 г. книги The Red Web. The Struggle between Russiaʼs Digital Dictators and the New Online Revolutionaries - Андреем Солдатовым и Ириной Бороган. Одна позиция авторов, высказанная в интервью и которой посвящена в книге целая глава, вызвала у меня вопросы и подвигла заглянуть на сайт Amazon.

На сайте, как обычно делает Amazon, чтобы заинтриговать читателя, размещены выдержки из книги - в данном случае пролог и эпилог, сноски и предметный указатель. Этого как раз хватало мне для минирецензии, поскольку мог убедиться в том, чего в книге Солдатова и Бороган точно нет. А, исходя из позиции авторов, быть должно обязательно. (Важный момент, который давал мне уверенность, что за минирецензию браться можно, заключался в том, что книга в основном написана не в аналитической, а повествовательной манере - западные рецензенты даже отмечали, что она читается, как детектив. Суммированные обобщения содержатся в эпилоге, с которым я мог познакомиться).

Теперь о позиции авторов, которую мне захотелось прокомментировать. Как нередко бывает в моих постах, позволю себе довольно длинную цитату с тем, чтобы невольно не исказить чьи-либо взгляды при пересказе.

Журналист отмечает особое отношение авторов к "феномену Сноудена" (подчеркну нюанс - не к тому, что сделал Сноуден, а к нечто большему, выходящему за рамки собственно "деяний" Сноудена).  Солдатов поясняет:

"Конечно, мы можем только восхищаться его желанием выйти на публику и рассказать о незаконных практиках электронной слежки. С другой стороны, когда он приземлился в России, требования к тому, что он делает и как себя ведет, для нас изменились. Он приземлился в России в тот момент, когда в России началось наступление на интернет-свободы. И Россия очень быстро, во время его присутствия здесь, превратилась в страну, где свобода в Сети подавляется наиболее примечательным образом.

Мы нисколько не ожидали, что он начнет защищать свободу слова в России, понятно, что это не его борьба. Но мы ожидали от него двух вещей. Первое, что он будет транспарентным в том, на каких условиях он находится в России. Мы считаем, что Сноуден находится в ситуации уязвимой, и любые спецслужбы мира, включая российские, попытаются воспользоваться шансом, чтобы поставить его под контроль. А единственная возможность избежать этого контроля — быть максимально открытым, и говорить, где живет, как живет — это лучший способ противостоять давлению. Это, кстати, не только моя точка зрения, но и его друга Гленна Гринвалда, который написал о том же самом в своей книге в отношении американских спецслужб. Но этого Сноуден не сделал. Взять интервью у Сноудена российскому журналисту, а также зарубежному журналисту, базирующемуся в Москве, совершенно невозможно. Никто не может, ни Russia Today, ни Guardian.

Второе: мы считаем очень странным и неправильным, что он никаким образом, никогда не говорил о том, как его разоблачения используются российскими властями. Это делалось с первого дня, как он прилетел в Москву. Каждый российский парламентарий, который отметился на теме интернета, от сенатора Гаттарова до депутата Железняка, ссылались на то, что Сноуден разоблачил американский шпионаж, и нам нужно усилить контроль над интернетом в России, чтобы защититься от АНБ...

Словом, они используют разоблачения Сноудена, но он ни разу это не прокомментировал. Один раз, уже после того как наша книга вышла, и вследствие того, что она вышла, его заставили это прокомментировать. В сентябре норвежские правозащитники вручали ему награду — естественно, он сам был по скайпу. За три дня до этой церемонии BuzzFeed опубликовал у себя нашу главу о Сноудене. Церемонию вел Пер Андерс Йохансен, московский корреспондент [норвежской газеты] Aftenposten, и он, сославшись на наш текст, задал вопрос Сноудену об интернете в России. На что Сноуден ответил, что ему совсем не нравится, что происходит, но комментарий был крайне неконкретный, он не сказал, как именно его разоблачения были использованы. А нам кажется это недостаточным".

В целом, по-моему, точно позиция, занятая в книге Солдатовым и Бороган, охарактеризована в рецензии в газете Guardian: "...(Н)еожиданное появление Сноудена в Москве... оказалось подарком для Кремля".

А теперь позвольте задать вопрос, появившийся у меня в ходе чтения интервью: что было на самом деле большим подарком для Кремля - появление Сноудена в Москве или все же раскрытая им информация, на фоне которой Кремль и Ко. со своим СОРМом выглядят просто жуликоватыми приготовишками? 

Если решить увлечься концепцией "подарка" как доминирующей, то легко можно договориться до того, что Сноуден своими разоблачениями чудесно подыграл Кремлю, чего из общего посыла идеи "подарка" не должен был бы делать. Понятно, что авторы не придерживаются столь абсурдных взглядов. Но и не видят вопиющего противоречия, когда используют концепцию "подарка" в одном случае, но не используют в другом. 

Солдатова и Бороган предъявляют претензию к Сноудену, что он в силу того факта, что приехал в Москву и живет в ней, должен был бы обязательно более энергично высказаться об удручающем состоянии с интернет-свободами в России. То есть, если бы он жил где-то в Латинской Америке, как первоначально, Сноуден планировал, то о России ему говорить было бы не обязательно, но уже полагалось активно высказываться об интернет-ограничениях и слежке в Латинской Америке.

Если принять такую "географическую" логику Солдатова и Бороган то, думаю, вполне обоснованно было бы ожидать, чтобы они примерят эту логику и на себя. Книга была написана Солдатовым и Бороган специально для американского издателя для англоязычного читателя. Потому вполне естестственно предположить, что в силу хотя бы той же "географической" логики Солдатов и Бороган должны были бы затронуть крайне интересный и важный сам по себе вопрос о том, как соотносятся между собой действия России и США в области "электронной слежки", тем более, что эта тема как-то в принципе не слишком освещена. Тема не простая и отделаться фразой или параграфом здесь нельзя. К сожалению, разговора на данную тему в книге вообще нет - не фиксируется это ни в обобщающем эпилоге, ни в сносках на использованные источники, ни в предметном указателе (согласно нему, АНБ в книге упоминается всего пять раз).

У нас в стране вообще не так много таких смелых исследователей деятельности спецслужб, которыми являются Солдатов и Бороган. Тем удивительнее и "непростительнее", что в исследовании темы контроля над интернетом они дают серьезный повод подозревать себя в худшем для любого исследователя - банальной необъективности.







пятница, 29 января 2016 г.

"Греческий синдром"

У экономиста Владислава Иноземцева интересуются в интервью, виноваты ли заемщики, бравшие ипотечные кредиты в валюте.

Вопрос - странный, потому как только мы сами и должны быть ответственны за свои поступки. Но это вопрос морали, а не экономики.

А что говорит экономист Иноземцев? Да примерно то же самое, что и в случае, когда рассуждал о "вине" Греции перед кредиторами:


"В случае, когда люди выходят на улицы, оказавшись, безусловно, в тяжелой ситуации, но непосредственно по причинам личного характера, которые они сами выбирали, по причине коммерческих сделок, в которые они сами вошли, — честно говоря, я не очень понимаю причины того, почему администрация президента должна этим заниматься, или отдельные банки должны идти им навстречу. Понимаете, те же самые банки, которые они пытаются обвинять в алчности, они же выдали им деньги, которые вложили другие люди, такие же люди, которые ходят по тому же городу – это вкладчики того же банка, которые сделали валютный вклад... Власти виноваты. Но люди выходят на демонстрации не перед администрацией президента и не перед Минфином, а перед банками... Я правда не понимаю, почему банк должен отвечать перед самими вкладчиками из-за проблем людей, которым он эти деньги дал.".

Экономисту, видимо, невдомек, что если говорить об экономической ответственности, то в первую очередь надо иметь в виду именно банки. Они ответственны перед своими клиентами за то, как ведут дела, кому выдают кредиты. Банкам прекрасно было известно, что бравшие у них ипотечные кредиты в валюте в своей массе не имеют доходов, привязанных к валюте, но кредиты выдавались, уверен даже, что банки сами советовали - да вы лучше берите в валюте. 

Вот эта неспособность кредиторов, именно кредиторов, разобраться, в какие проекты стоит вкладываться, а в какие нет, экономистами описывается таким понятием как "моральный риск" (moral hazard).

P.S. Только сейчас подумал о "святцах" (википедия) и залез в низ (нее). Как все просто объясняетсяВладислав Иноземцев с 1999 по 2003 год — председатель правления коммерческого банка «Московско-Парижский банк» (Москва).

О приватизации (к спору между В. Миловым и В. Ашурковым)

Владимир Милов выдал пост о "критической необходимости приватизации". Пост вызвал у меня удивление потому, что, на мой взгляд, не такими аргументами должен оперировать вполне серьезный человек и специалист Милов. 

Пока собирался прокомментировать этот пост, толковый ответ на него дал Владимир Ашурков. 

К этому ответу хотел бы добавить только следующее. 

Главная проблема подхода к приватизации, продекларированному Миловым, - в самом характере его рассуждений о приватизации "вообще". Фактически это сугубо идеологический подход к конкретному экономическому вопросу. Насколько он конкретен, прекрасно видно по аргументации Ашуркова. Используя терминологию Милова, надо "паяльником выжигать" простую истину - в экономике давайте без идеологий.

Можно только радоваться этому примеру спора о реальном будущем России. Он произошел на фоне совершенно идиотской бури в стакане воды по поводу фотографии, в котором роль "совести партии" сыграла светский обозреватель. Увы, именно эта "буря", а не дискуссия о приватизации вызвала вчера жгучий интерес в оппозиционных кругах в такой степени, что тема селфи была оперативно откомментирована на круглом столе на "Свободе". Размягчение мозгов продолжается.

P.S. Я несколько поторопился со своими замечаниями к Милову. Он опубликовал ответ Ашуркову, в котором уже от идеологических мелодий в духе  "надо, Федя, надо" переходит к конкретике. И тут уже появляется основа для более предметного разговора. 

Повторюсь, что бессмысленно говорить о приватизации вообще. Задумываясь о ней, необходимо ответить, как минимум, на три вопроса: что, когда и как. И сейчас, пожалуй, главный из них вопрос "когда". Почему?

Милов прибегает, в частности, к таким двум аргументам в пользу скорой приватизации: (1) "у нас активы дешево стоят еще и пока плохой инвестиционный климат - так плохой инвестиционный климат как раз и есть прямое следствие огосударствления экономики"; (2) "частник управляет своей собственностью, и у него кровная мотивация извлечь из нее отдачу и прибыль. А чиновник — чужой собственностью, ему на эффективность ее использования плевать, он думает, как бы оттуда что стырить в свой карман".

Что тут неверно с этими тезисами? Проблема в нынешнем политическом режиме - он и главная причина, почему инвестиционный климат нехорош, он и неспособен, даже более того, незаинтересован в создании реального, а не фиктивного, как сейчас, института частной собственности. А отсюда вытекает и ответ на вопрос "как" - режим не позволит проводить "честную" приватизацию, когда активы не будут распределяться между "своими", когда они не будут покупаться на льготные госкредиты, и, наконец, когда государство не будет призываться каждый раз спасать псевдоприватизированные компании, когда они окажутся в тяжелом положении, как это сплошь и рядом происходит сегодня.

среда, 27 января 2016 г.

Как спасти капитализм? Соображения Яниса Варуфакиса

В прошлом декабре Янис Варуфакис выступил с TED TALK со своей концепцией спасения капитализма. В какой-то исторический момент политическая и экономическая сфера были разъединены и последняя стала democracy-free zone. В этом корень проблемы, считает Варуфакис...






Фундаментальная ошибка западных экпертов по России

Очередной аналитический материал о планах России в Сирии. Перебираются разные мотивы и возможные интересы России в конфликте. Что-то верно, что-то не очень

Близко к  пониманию того, что делает Кремль подошел Фредерик С. Хоф, бывший специальный советник по Сирии президента США Барака Обамы: "Самым важным для Владимира Путина является создание впечатления того, что он срывает попытки насильственного изменения режима, а вовсе не сохранение бензоколонки для флота  в Тартусе".

Но все же западные эксперты и бывшие советологи никак не могут осознать одного критически важного отличия современной России от Советского Союза: если у последнего была внятная внешняя политика, то для нынешнего Кремля внешней политики нет - есть только внутренняя. 

вторник, 26 января 2016 г.

Мирский

В советское бесцветное, хотя, скорее, "акварельное" время Георгий Ильич с кавалерийской осанкой и непроницаемым выражением лица энергично входил в модном тогда синем блейзере в аудиторию. И начинал рассказ о сумасшедших интригах, переворотах, саблезубой грызне молодых полковников на постколониальном Ближнем Востоке. И, да, мы не видели его даже в тусклые осенне-зимние дни без легендарного сильного загара...

понедельник, 25 января 2016 г.

Дмитрий Быков: "Революционеры не сбрасывают памятники Ленину"

Сегодня на "Эхе" услышал от Дмитрия Быкова следующее рассуждение

"Кстати говоря, когда я понял (и понял совершенно отчётливо), что, по-видимому, в Украине всё-таки революции не произошло? Когда они стали сбрасывать памятники Ленину. Потому что для любого настоящего революционера (хорошего, плохого — неважно) Ленин — это символ победившей революции. А у них всё-таки не революция, у них всё-таки что-то другое. Ленин — один из очень немногих людей, у кого получилось. Конечно, он был разрушителем России, но он был и разрушителем того, что губило Россию тоже. Он действительно искренне желал модернизации этого общества, вертикальной мобильности в нём. Конечно, он этого добивался через беспрерывные репрессии, и это отвратительно; и представления о ценности человеческой жизни у него не было априори. Но революционер не будет сбрасывать памятники Ленину именно потому, что победивших революций в мире было не так уж и много".

Мне кажется, Быков выходил в этом рассуждении на что-то очень верное, но не "докрутил"...

Хорошо известно, что Ленин, находясь в эмиграции накануне революции, был убежден, что революцию увидят лишь следующие поколения. В своей роли революционера Ленин, как вскоре оказалось, ошибался. 

Но вот какие две традиционные ошибки обычно совершаются: (1) революции не "делаются", они происходят сами по себе, как и произошло с русской революцией февраля-октября 1917 г., (2) начавшиеся революции доводятся до конца радикальными оппортунистами - людьми, которые звериным чутьем ухватываются за любую возможность, чтобы помочь революции победить (Ленин-революционер чуть было не загубил революцию военным коммунизмом, но спас оппортунизмом - нэпом).

На "майдане" были настоящие революционеры, которые именно пытались сделать революцию, время которой еще не пришло и, может, не придет вообще. Потому и проигрывают как это и должно происходить с революционерами. 

Будут ли радикальные оппортунисты сбрасывать памятники Ленину? Оппортунисты - не романтики. Если потребуется - сбросят.

воскресенье, 24 января 2016 г.

Почему мне хочется, чтобы победил Берни Сэндерс?

Газета Guardian сообщила, что аноним передал ей досье на Берни Сэндерса, инкриминирующее ему симпатии к коммунизму и Советскому Союзу. На чем основываются эти обвинения? Среди прочего, на том, что Сэндерс, будучи мэром города Берлингтона, посетил в свое время один из городов-побратимов в Советском Союзе...

Моя, признаюсь, шкурная заинтересованность в победе среди демократов Берни Сэндерс заключается совсем не в том, что мне симпатичны его взгляды. Эта заинтересованность вовсе даже не имеет  в конечном счете никакого отношения к Америке вообще, но привязана к той воинственной и совершенно нелепой антисэндеровской кампании, которая сейчас будет раскручиваться. И какой, как нетрудно спрогнозировать, может быть ее главный тезис прекрасно иллюстрирует это самое досье для Guardian.

Мне любопытно увидеть, какую реакцию вызовет эта антисэндеровская кампания в кругах нашей оппозиции и будет ли она, ее образованные и либеральные представители, фейсбучно-жежешный комментариат, как завороженные повторять всю махровую право-консервативную чушь, которая польется сейчас из Америки. Эта будет очевидная эпическая проверка на политическую вшивость и интеллектуальную убогость российской оппозиции. Кстати, предыдущую проверку в ходе избирательной кампании Обамы она успешно "прошла" - дружно поддержав обвинения его политических противников в том, что он "социалист". Что же будет, когда российская оппозиция обратит внимание на Сэндерса, который в отличие от Обамы декларирует публично, что он "демократический социалист"... 




суббота, 23 января 2016 г.

О настроениях американцев

В эпоху до интернета меня всегда не оставляло ощущение, что все, что приходилось читать про Америку, представляет собой некий поверхностный слой. Мы скользили по нему, впадая в иллюзию, что приближаемся к пониманию этой большой и очень разнообразной страны (и я сочувствовал положению американцев, пытающихся разобраться в Советском Союзе, о котором прочитать можно было на порядки меньше). 

Глобальный интернет все перевернул. Мировая безъязыкая улица перестала корчиться, получив инструмент, с помощью которого смогла, наконец, кричать и разговаривать.

Не знаю, помогло ли это мне лучше понимать Америку, но, во всяком случае, возможности интернета открыли форточки-окошки, через которые я смог заглянуть намного глубже обычного поверхностного слоя.

Обо всем этом мне в очередной раз подумалось, когда знакомился с дискуссией, вызванной недавними публикациями экономиста Поля Кругмэна на сайте New York Times. Для тех, кто знаком с Кругмэном только как с обозревателем этой газеты и лауреатом Нобелевской премии по экономике, поясню одну важную деталь. Он считается главным, наиболее важным "активом" (это не моя характеристика) прогрессивно-либеральных сил в борьбе с право-консервативной Америкой именно в силу тех возможностей, которые ему давали на протяжении уже многих лет регулярная публикация комментарийных "колонок" в ведущей американской газете, а также тот заслуженный авторитет крупного экономиста, подкрепленный самой значимой в его профессии международной премией. Иными словами, когда Кругмэн говорит - армии либералов-прогрессистов слушают. Хотя и без лебезящего придыхания, как и положено людям их взглядов.

В недавних постах и комментариях Поль Кругмэн рассуждал о программах и взглядах двух претендентов на пост президента от демократической партии - Хиллари Клинтон и Берни Сэндерса. Первая представляет американский истеблишмент, второй - призывает его к ответу и требует перемен в стране, соответствующих интересам простых, работящих американцев. Хиллари за годы до начала президентской избирательной гонки считалась заведомым фаворитом со стороны демократов, которому мало кто мог бы противостоять от республиканцев. На ее стороне был и опыт работы сенатором, госсекретарем, опыт большой общественно-политической деятельности в статусе первой леди в годы президентства ее мужа Билла.

Но вдруг неожиданную перчатку Хиллари бросает немолодой, 74-летний сенатор от штата Вермонт Берни Сэндерс, открыто называющй себя "социалистом". Нет, конечно, он никакой не социалист в нашем понимании этого термина - никаких экспроприаций экспроприаторов и тому подобного. Как пояснял сам Сэндерс, он "социалист" в том смысле, в каком "социалистическими" являются такие вполне себе капиталистические страны, как Швеция и Дания, сумевшие создать у себя мощную систему социального обеспечения. И почему мы, самая богатая страна в мире, задается вопросом Сэндерс, не можем себе позволить такого же? 

Поначалу совершенно несерьезно воспринятый истеблишментом, Сэндерс сумел воспользоваться накопившимся массовым недовольством американского среднего класса, который сильно пострадал за годы экономического кризиса, не смог оправиться от него и даже стал сокращаться. А, как говорится, "межу тем", доходы Уолл-стрита и 0,01% сверхбогатых росли, как на дрожжах, - факт, который в первую очередь американские экономисты сумели донести до американских ширмасс. Собственно, та же энергия недовольства среднего класса его положением питает и бурную компанию неожиданного лидера у республиканцев - миллиардера-девелопера Дональда Трампа. Он успешно "продает" себя как кандидат, выступающий против изолировавшегося от всей страны вашингтонского истеблишмента.

Пока Сэндерс сильно отставал от Хиллари в опросах общественного мнения, к нему относились как к некоторой экзотике, неизбежно присутствующей на всех президентских выборах. Но, вот, опросы стали фиксировать, что Сэндерс со своей более радикальной программы действий, чем у его соперника(цы), догоняет и даже обгоняет Хиллари в популярности среди демократов в Айове и Нью-Гэмпшире, штатах, где пройдут первые праймериз. А уже до этого удивленные американские медиа сообщали о небывалом энтузиазме, который встречали речи Сэндерса на предвыборных митингах, собиравшие намного больше людей, чем выступления его конкурентов. Сама кампания Сэндерса финансируется исключительно за счет небольших пожертвований от его многочисленных  сторонников и собирает миллионы долларов.

Таков был контекст, когда лидеры общественного мнения среди демократов стали задумываться о том, что будет если Сэндерсу удастся стать официальным кандидатом от партии на финальном этапе президентской гонки. Сейчас вся сила пропагандисткой машины республиканцев направлена против Хиллари в расчете на то, чтобы потопить ее, а затем расправиться с такой "легкой добычей" как Сэндерс - ведь, не будет же Америка и в самом деле голосовать за неважно какого - настоящего или ненастоящего - "социалиста"? Не увлекаются ли демократы Сэндерсом на путь, ведущий к неизбежному поражению? Не приведут ли временные успехи Сэндерса-кандидата к тому, что он проложит путь в Белый дом республиканцу, а тот демонтирует завоевания администрации Обамы (завоевания, кстати, немалые, о которых не только российская, но и американская публика имеет, как ни странно, слабое представление)?

Вчера Поль Кругмэн опубликовал свою очередную в "колонку" под заголовком "Как происходят перемены", в которой в очередной раз обратился к сравнению Берни Сэндерса и Хиллари Клинтон. Кругмэн предлагает такую формулу: оба являются законными "наследниками" Обамы, только первый - Обамы-кандидата в президенты, а вторая - Обамы-президента. 

Кругмэн далее разъясняет свой подход к обоим претендентам от демократической партии:

"...Как обнаружил сам Обама со вступлением в должность, изменения происходят не с помощью риторики, призывающей к резким переменам. Это не означает, что он потерпел неудачу. Напротив, он стал чрезвычайно значимым президентом, которому удалось сделать больше, чтобы продвинуть прогрессивную повестку дня, чем кому-либо со времен Линдона Джонсона (президент США во второй половине 60-х гг.).

Тем не менее, его достижения на каждом этапе зависели от готовности принимать половинчатые решения как лучшую альтернативу невозможности реформ вообще: осуществление реформы здравоохранения, которая оставляла систему в значительной степени частной, финансовых реформ, которые серьезно ограничивали злоупотребления Уолл-стрита, полностью не разрушая его власть, принятие более высоких налогов на богатых, но без полномасштабного наступления на неравенство...

Дело в том, что идеализм - это хорошо и важно, ибо вы должны мечтать о лучшем мире, но он - не добродетель сам по себе, если не сопровождается твердолобым реализмом в отношении  средств, благодаря которым можно было бы достичь ваших целей. Это было истиной во времена Франклина Рузвельта (президент США в годы Великой депрессии и второй мировой войны), когда можно было въехать на благоприятной политической волне в кабинет Белого дома. Это еще более представляется верным для демократа нашего времени, который будет считать удачей, если ему или его партии удастся контролировать хотя бы одну палату конгресса в какой-либо момент этого десятилетия.

Извините, но нет ничего благородного в том, чтобы видеть, как  ваши ценности терпят поражение, потому вы предпочли жестким размышлениям о средствах и целях благодушные мечты. Не позволяйте идеализму заводить вас в разрушительным мир потакания собственным капризам".

В настоящий момент комментарий Поля Кругмэна находится, как это обычно бывает с его очередными "колонками" в лидерах по популярности среди читателей:





Позиция Кругмэна - понятна и, в частности я, был готов ее принять с некоторой долей грусти: идеализм хорош, но не "накормит" ни американцев, ни - если иметь в первую очередь в виду наш "угол" - россиян.

Ну, а как сами американцы отнеслись к выводам человека. к мнению которого они привыкли прислушиваться? И я заглянул в раздел комментов.

Надо сказать, что на сайте New York Times он размещаются удачным образом: во-первых, в порядке поступления, во-вторых, по популярности среди читателей и, в-третьих, ценности, с точки зрения редакции газеты. На настоящее время к "колонке" Кругмэна написано 1 446 комментов. Для сравнения, в вышеприведенном рейтинге популярности материалов газеты на втором месте комментарий другого обозревателя Тимоти Эгана, и у него 424 коммента. На четвертом месте известный и очень популярный обозреватель Дэвид Брукс, придерживающийся консерватизма такого "здравого" толка. У его "колонки" - 671 коммент.

Наибольшую поддержку у читателей получил следующий коммент с издевательским вопросом в конце:

"Лучший способ гарантировать, чтобы изменения не произошли, - это даже не замахиваться. Государственная система здравоохранения может быть не достижима по политическим причинам с нынешним составом конгресса, но можно накопить политический капитал, с учетом того, что состав конгресса не остается неизменным. Поколение 2000-х гг. поддерживает Сэндерса в соотношение 3 к 1, и их электоральное влияние будет только расти в ближайшие десятилетия. 

"Нет, мы не можем!" (лозунг Обамы, с которым шел на первые президентские выборы, был "Да, мы можем") - не слишком умная стратегия в политическом, интеллектуальном или эмоциональном отношении для Хиллари Клинтон и ее сторонников (охотитесь за  должностью в ее администрации, Поль?)".

Следующие по популярности комменты были выдержаны в том же ключе (привожу только выдержки из них):

"Так что, да, Клинтон - "реалист". Что это на самом деле означает, так это то, что она по-прежнему оставит трудящийся класс уязвимым со стороны опасностей глобализированной экономики,  как раз плюнуть, предпримет интервенции в другие страны, и в целом только поддержит ощущение того, что обычные избиратели вовсе не управляют своими жизнями".

"Каким бы дальнозорким вы, доктор Кругман, ни были в финансовых вопросах, но вы, как и Хиллари, -  "старомодный политикан". Обама не столько сам выбрал постепенность, сколько стратегия постепенности выбрала его. Настало время, чтобы бороться за то, во что мы верим, а не за то, на что, как мы думаем, республиканцы дадут добро".

"Так-так, г-н Кругмэн, кажется, что ваш идеализм завел вас на путь саморазрушительных капризов, но, пожалуйста, не красьте остальных, верующих в идеалы, той же краской. Вы выглядите как обессиленный человек, но мы - не обессилены. Мы обязательно должны продолжать бороться за идеалы, надежды и потенциал этой страны, даже если это означает поддержку вспыльчивого немолодого социал-демократа, Дон Кихота, не пасующего перед ветряными мельницами, готового дать отпор реальной опасности для нашего существования как свободного и просвещенного народа".

"Прагматизм" - переводиться просто как попытка поддержания стаутс-кво".

Показательно, что комменты, отмеченные редакцией, которая часто выделяет иные, обычно менее эмоциональные и более вдумчивые точки зрения, ничем не отличаются от процитированных:

"Хотя в том, что утверждает Кругмэн, рассуждая о "риторике перемен", есть доля правды, но не вся правда... Риторика, призывающая к переменам, имеет значение, ибо она служит катализатором для приближения необходимых перемен".

"...(К)ризисы происходят тогда, когда прогресс уже оказывается невозможным в рамках существующей парадигмы и необходима ее смена. Это тот аргумент, который приводит Берни Сэндерс, настаивающий на том, что требуется "политическая революция". Когда эволюция блокируется, то для расчистки путей необходима революция".

Только знакомясь с таким тотальным накатом на мнение Поля Кругмэна, я впервые столь резко ощутил, в какой мере американцы устали дожидаться перемен, вообще устали...

пятница, 22 января 2016 г.

Как забесплатно помочь Кремлю

Представьте себе такую ситуацию. Вы фермер и у вас хозяйство, в котором - пчелы, дающие мед. Пчел большая колония. Вдруг вы узнаете, что некоторые пчелы имеют жала, и их укусы могут иметь болезненные последствия разной тяжести. Но и это еще не все. Совсем уж малое число пчел способно укусом гарантировано уложить человека в могилу. И даже если бы пчелы обладали сознанием и могли говорить по-человечески, то и тогда они были бы неспособны сообщить, что у них такие ядовитые жала. Просто потому, что не знали бы при каких обстяотельствах у них мог бы генерироваться опасный яд.

И что делать фермеру? Самое простое - потравить инсектицидами всю колонию. Но так можно и все живое потравить вокруг. Да и зачем, если большинство пчел, хотя и жужжит, но безобидны. И даже полезны, ибо собирают мед, а также важны для опыления вашего богатого растительного хозяйства. Да и всякие общества защиты животных и насекомых начнут вас песочить по-черному. И соседи-фермеры могут не понять и пострадают ваши с ними профессионально-человеческие отношения.

Уж не знаю, какое решение могли бы предложить такому фермеру апиологи (специалисты по пчелам). Но знаю, что надо было бы сделать, если с нечто подобным пришлось бы столкнуться в человеческом сообществе.

Вот всякие недовольные "жужжат" в разных фейсбуках-жежешках-блогпостах. Ну и пусть "жужжат". Кому они мешает по-большому счету? Только "диабетикам". А так от некоторых из них есть даже польза. Среди "жужжащих" много хороших специалистов, даже уникальных, а также всяких там художников-писак (от слов, "худо" и, прости господи, "писать"). Одним словом, пусть живут. Но не "размножаются". Вот те, которые могут "размножаться", - они самые опасные, ибо сегодня "жужжащих" - мало, а завтра из-за них "жужжащих" и не только станет очень много. Вот таких надо выявлять и... что-то с ними "делать". Но как, поди, таких выявишь? Многие из них и сами пока не знают, что могут активно "размножать".

Как быть-то?

Есть решение и совсем бесплатное для подобной истории. О нем узнал сегодня из материала в "Ведомостях". В нем сообщалось, что:

"Открытая Россия" Михаила Ходорковского официально начинает кампанию по поиску кандидатов в депутаты Госдумы, которые бы шли при их поддержке. Программа будет называться «Открытый кандидат», об этом «Ведомостям» сообщил руководитель программы Тимур Валеев.

Он говорит, что нужны молодые кандидаты, "те, кто в регионах является центром притяжения людей, те, кто борются за свои права". Также необходимо, чтобы у кандидатов был "человеческий и финансовый ресурс". По словам Валеева, кандидатам будет оказана информационная и юридическая поддержка. "Мы будем оказывать также ресурсную помощь, часть расходов по организации московского штаба и региональных штабов будет ложиться на нас", - говорит Валеев. Кандидатам помогут провести избирательную кампанию, технология которой уже разработана, говорит он".

Данный проект "Открытой России" - это тоже самое, как если бы Троцкий из Мексики в 37-ом предложил своим сторонникам в Совдепии принять открытое участие во внутрипартийной дискуссии, объявленной сталинским ЦК.

Считал Михаила Ходорковского - умным, а после тюремных испытаний и порядочным человеком. Но вот после такого - даже и не знаю, какая из этих характеристик выглядит совершенно ошибочной.


понедельник, 18 января 2016 г.

К вопросу о "предателях"

Удивительно, что в ответ на поразительные заявления главы парламента Чечни Магомеда Даудова о "предателях", которых пора "призвать к справедливому суду" (здесь и здесь), никто не задался вопросами: 

(а) есть ли конкретные персонажи в пресловутом кремлевском окружении, которые сочувственно относятся к этой идее, и с которыми она предварительно в доверительном порядке обсуждалась;

(б) не с именно ли этими персонажами, а не с "горячими кавказцами" президент и вел своеобразный диалог-дискуссию, частью которой и стала его знаменитая фраза на послежней пресс-конференции про убийство Немцова: "совсем не факт, что человека надо убивать".

И если ответ на оба вопроса "нет", то все еще не так катастрофически плохо...

суббота, 16 января 2016 г.

Чего на самом деле хочет российская оппозиция (случай с Украиной)?

Скажите, чем отличается Донецкая область от Крыма?

Ну, первая - это угольный бассейн, отвалы, шахтеры.

Второй - курорт, море, пляжи, девушки в бикини. 

Неужели только поэтому российская оппозиция столь по-разному к ним относится?

О чем это я? Хорошо, объясните, почему российская оппозиция так возмущена попытками Кремля, согласно терминологии одного яркого публициста-оппозиционера, втолкнуть в тело Украины "Лугандонию". Но тут же, не переводя духа, требует немедленного возвращения Крыма Украине... В чем разница? Бикини симпатичнее горняцких касок?

Честно говоря, на мой вкус, - симпатичнее. Но российская оппозиция, по-видимому, руководствуется все же чем-то другим. Не просто более прозаичным, но и более близоруким. Похоже, принцип, который определяет ее политические и жизненные предпочтения, состоит в следующем: мы против всего, за что выступает Кремль. Он хочет вернуть "Лугандонию" - мы против. Он хочет оставить Крым себе - мы против. 

У вас есть какое-либо иное объяснение мотивов, по которым российская оппозиция столь по-разному относится к возвращению отторгнутых от Украины территорий? Так или иначе, сама оппозиция не только не поясняет, в чем разница в подходах к этим территориям, но даже, похоже, не видит лежащего на поверхности - того, что она в принципе имеется.

Беда оппозиции - в полном отсутствии стратегического видения будущего России. Вернее, в неспособности и нежелании по-настоящему задуматься о нем - понятно, оно, это представление о будущем, может быть у разных людей - разным. Они могут спорить между собой, ругаться, не находить компромиссов. А мы - сожалеть, что, вот, оппозиция - разъединена, такие хорошие люди не могут найти общего языка. Но разговор в это направление даже и не заглядывает. Все подминает под себя сиюминутная злоба дня, абсолютно рефлекторная реакция на слова и дела Кремля.

Кремль, как будто, наконец, ощутил, что западные санкции - это серьезно для российской экономики. Потому активизированы усилия по разрешению конфликта с Западом из-за Украины (именно так, а не конфликта с самой Украиной). У Запада есть прагматичные и вполне достойные соображения, по которым он хотел перевернуть эту страницу в истории взаимоотношений с Россией. Задача западной дипломатии состоит в том, чтобы придумать такую схему разрешения конфликта, которая может быть и не достигала всего по максимуму, но гарантировала бы от возобновления военных действий сепаратистами при поддержке России, а самому Кремлю давала возможность без унижений соскочить с крючка, на который он сам себя подвесил украинской авантюрой.

Можете быть уверены, что если такой компромисс будет найден, то российская оппозиция будет категорически против него. Оппозиция настолько против каких-то компромиссов с Кремлем, что, мягко говоря, утрачивает связь с реальностью - она отказывается понимать, что у внешних контрагентов Кремля задачи иные, чем у его внутренних противников.

Однако, даже не это главная проблема оппозиции. Не признаваясь, наверное, даже самой себе, она хотела бы, чтобы санкции с Кремля не снимались до падения путинского режима, чтобы и цены на нефть до этого счастливого мгновения не подскочили заметно, чтобы ситуация в стране становилась все хуже и хуже, а Кремлю оставалось только ползать перед всеми на коленях, слезно вымаливая прощение, ну и т.д и т.п. Складывается впечатление, что оппозиция озабочена одним - страстным желанием добиться унижения кремлевских сидельцев. И тут, конечно, не до каких-то наивных философствований про будущее России, жить в котором не придется ни мне, ни тебе.

Оппозиция своим противостоянием с Кремлем невольно оказалась затянута туда, где обитает сам Кремль, - в сюрреалистическое зазеркалье. Она поражена интеллектуальной импотенцией, а украинский кризис играет роль некоей "антивиагры". Печально, но при всей убогости нынешнего кремлевского режима он демонстрирует, что все же располагает большими интеллектуальными резервами.




пятница, 15 января 2016 г.

Почему Польшу закренило вправо: размышления для будуших российских реформаторов

Польша с ее Бальцеровичем и "шоковой терапией" всегда была нечто вроде недоступного для советского ребенка "Диснейленда". Но сегодня Польшу закренило вправо настолько, что Европейская комиссия сочла необходимым начать впервые в своей истории процедуру оценки юридических изменений в этой стране на предмет их соответствия демократическим нормам и правилам.

Что случилось в Польше и с Польшей?

Одну версию происходящего можно найти в материале на сайте gazeta.ru. Его автор дает такую трактовку:
"...(В)иновником нынешнего мракобесия является именно «Гражданская платформа», чей бывший лидер Дональд Туск сейчас возглавляет Евросоюз. Находясь у власти последние семь лет, она превратились в своего рода либеральный аналог «Единой России» — людей, уверенных, что Польша принадлежит только им. Однако, видимо, именно это чувство чрезвычайных заслуг перед родиной привело «Гражданскую платформу» к чувству ложной беспечности, бюджетному дефициту в 2015 году и нескольким совершенно исключительным и исключительно грязным скандалам, за которыми последовали прошения об отставке ключевых министров.

Так или иначе, верный «Платформе» электорат на обоих выборах остался дома, а на избирательные участки двинулись «мохеровые береты» — люди старшего поколения, небольшого достатка, радикальных убеждений и, как правило, невысокого уровня образования".

Наверное, можно было бы принять и такой взгляд на события у нашего соседа. Но мешает вот такая любопытная статистика: две трети молодых людей в возрасте 18-29 лет, то есть поколение эпохи реформ, на выборах 2015 г. отдали свои голоса право-консервативным партиям, а 16% проголосовало за партию Корвина Микке (из "википедии": " Рассматривает демократию как «самую дурацкую систему в мире». Считает, что европейская цивилизация достигла своего пика в девятнадцатом веке, а исламская цивилизация скоро покорит Европейский союз". Что-то очень латынинское...)

Мне представляется полезным познакомить с анализом Гэвина Рэя, профессора университета Козьминского (Варшава) и автора книги "Возвращение Польши к капитализму". Тем более, что он говорит о вещах более близких и понятных, скорее, для русскоязычной, чем англоязычной аудитории - комментарий Рэя опубликован на сайте Social Europe, на котором "печатаются" материалы видных европейских политиков и мыслителей, под заголовком "Понимание либеральных корней польского консерватизма":

"Почти каждая статья в западных СМИ, рассказывающая о последних событиях в Польше, была построена  по одной и той же схеме. Как это возможно, вопрошается в этих статьях, что история предположительно достигнутого успеха в осуществлении посткоммунистических перемен отклонилась от той политической и экономической дороги, которая служила так хорошо? Возникает чувство раздражения, ощущения, что Польша ведет себя почти как неблагодарный ребенок. Несмотря на здоровый экономический рост, повышение уровня жизни и новые свободы, поляки по-прежнему недовольны. Эти настроения воспроизводятся многими и внутри страны. Они сравнивают свою жизнь сегодня с тем, какой она была раньше, и не могут понять, как кто-нибудь может быть неудовлетворен. Тем не менее, в последние несколько месяцев население избрало президента (Анджей Дуда) и правительство (партия "Право и справедливость" - ПиС), которые, как представляется, предлагают фундаментальный разрыв с прошлым. Однако, хотя этот новый консервативный поворот в польской политике может видеться как аномалия, он, однако, проистекает из практики и идеологии, которые доминировали на протяжении последней четверти века.

После поражения правительства ПиС в 2007 г. бывший лидер оппозиции и главный редактор Gazeta Wyborcza Адам Михник выступил в Варшавском университете. Выразив удовлетворение по поводу результатов выборов, он заявил, что "каждый народ имеет интеллигенцию, которую он заслуживает, однако я считаю, что наш народ имеет интеллигенцию лучшую, чем ту,  которую он заслуживает". Михник похвалил польскую интеллигенцию за ее безоговорочную поддержку реформ в рамках "шоковой терапии", утверждая, что предыдущие два десятилетия были лучшими в Польше за 300 лет. Другим примером подобных взглядов служит утверждение видного интеллектуала, авторитета по вопросам польского либерализма, Анджея Валицкого. Он как-то процитировал Януша Левандовского (бывшего советника "Солидарности", либерального политика, а затем Европейского комиссара), который заявил, что польская интеллигенция будет в состоянии выполнить свою историческую миссию, только поддержав "империю капитала", и что она предаст эту миссию, если сосредоточится на обеспечении нужд проигравших в эпоху перемен, проигравших социально.

Такие настроения имеют глубокие корни в части польской интеллигенции. После падения коммунизма считалось, что теперь можно служить общему благу, обогащаясь и впитывая новые ценности конкуренции и индивидуализма. Руководствуясь собственной выгодой и поддерживая предписания неолиберальной экономики, новый средний класс способствовал бы укреплению невидимой руки рынка, которая будет содействовать повышению уровня жизни всего общества. В отличие от этого, те, кто стремился защитить свои рабочие места, увеличить социальные расходы или сохранить услуги, предоставляемые государством, действовали теперь в соответствии с логикой узко понимаемого эгоистичного интереса.

Несмотря на кажущийся либерализм, этой крайней форме индивидуализма присущ глубинный консерватизм. Бедные виноваты в собственном бедственном положении, так как они ленивы и не хотят работать. Государство оказывает сдерживающее влияние на рынок, который, если ему будет разрешено функционировать свободно, принесет процветание всем, кто желает работать на него. Этот консерватизм хайековского типа нашел благодатную почву в посткоммунистическом обществе, оказавшимся, как считалось, зараженным коллективистской ментальностью, для которой типичны пассивность и зависимость. Процветающие предприниматели горевали по поводу тех, кто продолжал тосковать по гарантиям надежности и стабильности прошлого. Они возмущались тем, что им приходилось делать выплаты в систему социального страхования, от которой они лично мало что получали, и уплачивать налоги, предназначенные для поддержки тех, кто отказывался работать. Они видели источник собственных неудач на рынке в сильно забюрократизированном государстве и менталитете гомосоветикуса, на который оно опиралось.

Либеральная интеллигенция предоставила интеллектуальную основу строительству социально-экономической системы, для которой были характерны неравенство, лишения и отсутствие социальной защиты. Менее половины населения трудоспособного возраста в стране имеет оплачиваемую работу; 27% занятых работают на основе не слишком надежных срочных трудовых контрактов (10 лет назад таких было 15%); 19% работающих - самозанятые и на их плечах расходы на социальное страхование; 9% из тех, кому менее 18 лет, согласно имеющимся оценкам, живут в абсолютной нищете; только 16% безработных получают пособие по безработице, и лишь 2% из работающих в частном секторе являются членами профсоюзов. Несмотря на все богатство, созданное в последние несколько десятилетий, объем услуг, предоставляемых государством, продолжает снижаться. В настоящее время в стране более чем на 170 меньше государственных больниц, чем было в 1990 г., почти на 20 тыс. меньше медсестер государственного сектора; на 3 тыс. меньше государственных детсадов и яслей и на 4 км меньше общая протяженность железных дорог.

Обрекая одну часть общества на бедность и нищету, другая часть общества полагает, что ее уровень жизни будет расти. Интеллектуальные представители этой части общества заверили ее, что плоды ее успеха в конечном итоге помогут остальной части общества, хотя произошло ли это на самом деле в целом мало кого волнует. Они брали кредиты (часто из-за рубежа), чтобы купить жилье в огороженных коммьюнити; приобретали частные медицинские страховки, чтобы не было необходимости пользоваться государственной системой здравоохранения (конечно, если только им не требовалось ложиться на лечение в больницу); оплачивали обучение в частных школах или у частных педагогов и т.д.  Это социальная группа убедила себя, что является наиболее толерантной и открытой частью общества. Когда ПиС потеряла власть на выборах 2007 г., этому предшествовала самомобилизация именно этого социального слоя. Он отверг то, что им было названо "мохеровой революцией ", символизирующей береты, которые предпочитали носить некоторые пожилые дамы в Польше, и шутил, что нужно скрывать удостоверения личности от бабушек с тем, чтобы они не смогли проголосовать.

Однако ситуация 2015 г. очень сильно отличается от той, что была, когда ПиС пришла к власти 10 лет назад. На парламентских выборах в прошлом году более 2/3 избирателей в возрасте 18-29 лет проголосовали за право-консервативные партии. 16% из них проголосовали за партию Корвина Микке (ей едва не удалось пройти в парламент), которая сочетает экстремальный неолиберализм и социальный консерватизм. Воспитано поколение, верящее в принципы индивидуализма и свободного рынка, в обществе, в котором не существуют экономические условия для реального саморазвития. Этот либерализм мутировал в форму социального дарвинизма, при котором какие-либо идеалы солидарности невозможны. Это наиболее ярко проявилось во время кризиса с беженцами в прошлом году, когда чрезвычайно враждебную реакцию среди некоторых слоев общества и политиков вызвал призыв к Польше принять некоторое число беженцев  (ЕС просило польское правительство принять только 7 тыс. человек). Представители молодого поколения в Польше решительно более отрицательно настроены, чем старшие поколения, в отношении приема беженцев, и они часто симпатизируют идеологии и партиям крайнего национализма.

Именно в этих условиях правительство ПиС пытается консолидировать власть, часто с помощью посягательства на практику и институты демократического государства. Оно опирается на имеющееся в обществе  недовольство, представляя себя как силу, противостоящую коррумпированной элите Польши. Оно утверждает, что эта элита желает использовать Конституционный суд, чтобы заблокировать социальные реформы (например, введение новых детских пособий и снижение пенсионного возраста). Правительственная экономическая политика часто направлена на молодых и старающийся выжить средний класс: потерпевшего неудачу предпринимателя, выпускника университета, который не может найти стабильную работу, человека, пытающегося выплатить ипотечный кредит, взятый в швейцарских франках. Партия ПиС и ее правительство выступает за большее государственное вмешательство с тем, чтобы утвердить идею приоритетности поддержки и защиты польских предприятий и налогоплательщиков. Эта идеология, основанная на разочаровании многих, считающих, что их подвела система, которую они  когда-то поддерживали. И когда экономическая программа ПиС даст сбой, они найдут новых внешних и внутренних врагов (выдуманных или реальных), на которых можно будет возложить вину: беженцев, ЕС, Россию, гееев, коммунистов, либералов...

В ответ на действия нового правительства возникло новое движение оппозиции. Проблема в том, что многие из тех, кто сейчас стоит за демократию, - именно те самые люди, помогавшие создавать экономическую систему, которая исключает многих и служит меньшинству. В течение последних 18 лет они игнорировали социальные положения  конституции, согласно которым провозглашалось, в частности, право людей на создание профсоюзов; право граждан на равный доступ к системе здравоохранения, финансируемой государством, и обязанность государства содействовать строительству дешевого жилья. Они потратили последние два десятилетия на то, чтобы опорочить институт государства, расшатывая его систему социальных прав и стараясь избежать выполнения обязательств, взятых на себя государством.  И даже сейчас эта либеральная среда, имеющая заметное представительство в польском парламенте, выступает за еще большую экономическую либерализацию и приватизацию в качества лекарства от болезней, которыми поражена страна. Тем не менее, как неоднократно подчеркивал социолог Дэвид Ост, тот факт, что польская интеллигенция отвернулась от рабочего класса и бедных, возбуждает внутри общества гнев, который помогает генерировать наблюдаемый сегодня рост правого консерватизма. В ведущейся сейчас общественной дискуссии именно право-консервативные силы рассуждают о таких вещах, как социальное неравенство и бедность.

С учетом того, что польские левые в настоящее время ослаблены и  разобщены, в настоящий момент прогрессивная и эгалитарная альтернатива не сформулирована четко или не слышна. Но она должна быть сформулирована с тем, чтобы не были повторены прежние ошибки, которые будут способствовать дальнейшему укреплению возрождающихся право-консервативных элементов и изолировать движение за демократию от большей части общества".

четверг, 14 января 2016 г.

Почему у оппозиции не получается дискуссия о будущем страны?

Ответ чрезвычайно простой. И он был дан еще в эпоху перестройки (в случае с диссидентами).

Если, совсем коротко, то: хороший человек - не профессия. 

Когда возникает потребность в проведении реформ, то и власть и оппозиция опирается на знания, умения и опыт специалистов. В перестроечное время это вначале делал Горбачев, а затем Ельцин. И, кстати, проблемы у обоих начинались именного тогда, когда они разворачивались от спецов, к близким к телу "комиссарам". Кредо "комиссаров": мы не реагируем на факты, мы их создаем (формула, по-моему, бушевских функционеров звучит эффектно, но сродни с большевистской формулой - об "изменении природы" и оборачивается теми же последствиями).

Специалисты, которые должны кормить семьи, всегда - "системные либералы", если они хорошие специалисты. Иногда больше "системные", иногда больше "либералы". Конечно, среди специалистов попадаются и "профессиональные" оппозиционеры, но они погоду "оппозиции" не делают. 

И, кстати, поэтому "старый" Явлинский более перспективен, чем Навальный, Каспаров, "человек с опытом" Касьянов, ибо он, Явлинский, - специалист. 

Пока у общества не настанет желание прислушиваться к мнению специалистов, перемены в обществе, которые будут двигаться не насилием, - не наступят. Оппозиция в условиях жесткого противостояния с властью специалист только в одном - организованном насилии/противостоянии (захват почт и телеграфов, майдан, болотная и пр.). Потому и разговор внутри нее в основном сводится только к обсуждению масштаба "насилия" (подчеркиваю,  "насилия" как в кавычках типа митингов и шествий, так насилия без кавычек) по отношению к действующей власти.

Грустно, конечно, что  самые порядочные, честные люди часто оказываются не у дел после "побед", но намного хуже, когда не у дел становятся "меньше системные"  и "больше либералы", хотя среди них нередко обнаруживаются соглашательски до нерукопожатости ведущие себя люди.

понедельник, 11 января 2016 г.

Разговор про будущее России не получается

Гарри Каспаров - великий шахматист в истории шахмат. Он не мог состояться хотя бы как хороший шахматист среднего уровня, если бы не понимал ключевое значение стратегии в исходе партии. Потому его пост под названием "После Путина" не мог не вызвать интереса хотя бы уже в силу этого простого биографического факта. Но те, кто подобно, мне приступал к ознакомлению с мыслями Каспарова, а затем с завязавшейся вокруг них дискуссии (см. выжимку из нее здесь), исходя из надежды, что, вот, наконец. отстранимся от частностей и сиюминутной реакции на события, что, наконец, завяжется серьезный и главный на сегодня разговор о будущем России, ждало жестокое разочарование.

Дискуссия о будущем России свелась к выяснению того, кого, когда и за что будем сажать. Наверное, это была бы ненастоящая Россия, если бы бы даже возникшая в ней "непримиримая оппозиция" не концентрировалась бы именно на вопросе "сажать"...

...Вот мне хотелось бы поинтересоваться у Лилии Шевцовой, которая в своем последнем посте о чертах "посмодернисткого" состояния России в очередной раз заслуженно пнула пресловутых "системных либералов" в правительстве, играющих роль "команды спасения самодержавия", как так получается, что реально о будущем страны рассуждают не оппозиционеры (замечу, что и сама Шевцова наиболее значимые материалы о России публикует на английском языке), но именно одни из самых видных "системных либералов" - бывший вице-премьер Алексей Кудрин и декан экономического факультета МГУ Александр Аузан (см. их разговор в рамках проекта "Открытая библотека")..?

Процитирую из этого разговора только одну мысль Аузана, которая пульсирующим рефреном присутствует и в этом блоге:

"....(В) данный момент, сегодня, 22 ноября 2015 года, я не вижу окна возможностей для того, чтобы мы развернулись, чтобы страна повернулась к такой вот дальней стратегии и преуспела в этом. Но это не значит, что такое окно не откроется через месяц или через год. Вот это будет не через 10 лет, не через 20. И самое трагическое, что может произойти с любым поколением — когда окно открывается, а вы не знаете, что делать". 




воскресенье, 10 января 2016 г.

Почему Америке можно только посочувствовать - 2

Затронутая сегодня мной тема сочувствия Америке неожиданно получила для меня продолжение в ходе очередной еженедельной передачи Фарида Закария GPS на канале CNN.

Ведущий пригласил на передачу историка Ниалла Фергюсона, профессора Гарвардского университета, ведущего научного сотрудника в Оксфордском университете и Гуверском институте войны, революции и мира. Если вы не читали исторические исследования Фергюсона и не знакомы с ним, то, надеюсь, догадываетесь, что случайных людей в такие мировые центры образования и исследований работать не зовут.

Фергюсон был приглашен на передачу представить свой новый труд - первый том в более, чем тысячу страниц, двухтомной биографии бывшего государственного секретаря во времена администрации Никсона - Генри Киссинджера. Важный нюанс, главный герой биографии, который в свое время выпустил монументальные двухтомные мемуары, сам подбирал своего биографа. Так что изначально биографии задавался в конечном счете агиографический вектор, но, понятно, не в лубочном исполнении.

Генри Киссинджер известен как своего рода "американский Макиавелли" (собственно, так поначалу и думал назвать свою книгу Фергюсон). С его именем связаны такие выдающиеся достижения американской внешней политики как восстановление отношений с Китаем, начало разрядки в отношениях с Советским Союзом, подписание Парижского мирного соглашения, положившего конец войне во Вьетнаме, за что он был удостоен Нобелевской премии мира (совместно со своим вьетнамским партнером по переговорам Ле Дык Тхо).

Но это только парадная сторона его деятельности. Думается, 92-летнего Киссинджера, старающегося пока есть возможность повлиять на мнение истории о нем, беспокоит, что его также считают военным преступником - человеком причастным к варварским бомбардировкам в Камбодже в 1970 г., переворотам в Чили (1973 г.) и Аргентине (1976 г.). И это только "выдержки" из не короткого списка других преступных деяний, в совершении которых его обвиняют. В этом, вероятно, и состоит причина организации выпуска авторизованной им биографии.

Фарид Закариа в заключение передачи так прямо и попытался выяснить у Ниалла Фергюсона - военный ли преступник Генри Киссинджер?

Честно говоря, я не поверил своим ушам, когда услышал, какую линию защиты своего героя принял Фергюсон, прекрасный и опытный полемист. Итак, слушайте, что говорит Фергюсон. По его мнению, не следует подходить к оценке Киссинджера с "двойным стандартами". Надо рассматривать его деятельность в общем контексте и в сравнении с другими президентами и госсекретарями США, имена которых связаны даже с более серьезными вещами, чем те, которые вменяются в вину Киссинджеру.

Боже ты мой, подумалось мне, столько было "разлито чернил" в моем предыдущем посте "Почему Америке можно только посочувствовать" из-за того, что президенты и госсекретари США - "клинические идиоты", а они оказываются, с точки зрения весьма осведомленного и доброжелательно к ним настроенного человека, - подряд военные преступники...

М-да, бедная Америка...

Удивительные приключения "новых россиянок" в "новой Украине"

Так получилось, что почти встык прочитал два материала, знакомящих с двумя "новыми россиянками", переехавшими в "новую Украину". Эти материалы надо читать один за другим, не важно в каком порядке. Вот ссылки на них:



Каждый пусть извлекает собственные выводы из прочитанного.

Но мне показалось, чтобы Украина состоялась как подлинное новое европейское государство, ей предстоит пройти еще одну революцию. И никто не знает, какую форму она примет - "майдановскую", перестроечную или еще какую. Но главное, что неизвестно - произойдет ли она раньше или позже революции уже в России.



Почему Америке можно только посочувствовать

Игорь Яковенко, бывший российский депутат и генсек Союза журналистов, а сейчас яркий блогер, чьи посты почти ежедневно появляются на ведущих оппозиционных сайтах, поддержал ставшее популярным с легкой руки, по-моему, Андрея Пионтковского такое суждение о главе американской дипломатии:

"В номинации "полезный идиот года – 2015" с большим отрывом победил Джон Керри, который умудрился сыграть в поддавки с Лавровым все партии, позволив Путину продолжать куражиться и в Сирии и в Украине".

Вы теперь понимаете, почему Америке можно посочувствовать? Только представьте, что Джон Керри, почти 30 лет маскировавшийся под американского сенатора и из них четыре года под главу сенатского комитета по иностранным делам, да и чтобы не забыть, делавший вид, что является в 2004 г. претендентом демократов на пост президента, на самом-то деле - "клинический идиот". 

Игорь Яковенко в реальности, видимо, отрабатывая "госдеповские печеньки", еще был милостив и не раскрыл всю горькую правду про дипломатическое ведомство США. Ведь,  дипломатия - это не "индивидуальный вид спорта", а командная игра. И если Джон Керри - "клинический идиот", то все руководство госдепа и его ведущие сотрудники - не могут не быть если не "клиническими идиотами", то пассивными соучастниками в "клиническом идиотизме".

Если честно, то Игорь Яковенко, берите выше, работает за "печеньки" самого Белого дома. Ибо при всей важной роли госдепа в проведении внешней политики США именно в Белом доме "придумывают" внешнеполитический курс, а следовательно  "клинические идиоты" это в первую очередь сам американский президент и его аппарат, занимающийся национальной безопасностью. В выработке внешней политике президенту США - это вам не гениальные кремлевские сидельцы, которые все могут сами - помогают Пентагон, Комитет начальников штабов с сотнями генералов, ЦРУ и еще целый ряд агентств с их армией экспертов. И все они, о чем цинично скрыл Игорь Яковенко, тоже неизбежно "клинические идиоты". Это самый настоящий всеобщий заговор "клинического идиотизма".

Но и это тоже только полуправда, а не вся правда. Америке именно потому стоит посочувствовать, что в реальности все американские президенты, госсекретари и их высокопоставленные коллеги из мира национальной безопасности США всегда являлись и никогда не были кем-нибудь другими, кроме как "клиническими идиотами".

Чтобы было понятно, давайте чуть сбавим ход и поясним. Представьте себе злостно авторитарную страну и живущего в ней симпатичного человека, до "донца самого" придерживающегося либерально-демократических ценностей. Хотя он не одинок, но явно выражает настроения откровенного меньшинства этой страны. Страна может быть большой или малой, находится в самых разных частях света, но представлять по самым разным причинам большой "национальный интерес" для Соединенных Штатов - главного бастиона демократии в мире. Этот симпатичный человек и сочувствующие его взглядам люди никак не способны что-либо поменять в несимпатичных порядках в собственной стране, а потому рассчитывают - разве это не логично? - на помощь со стороны "бастиона демократии". Но по каким-то неведомым мотивам "бастион" отказывается играть по правилам, предлагаемым ему симпатичными и очень искренними людьми в этой стране с несимпатичными порядками, и не демонстрирует ей "средний палец" или комбинацию из трех, а, может, всех пяти пальцев. Более того, "бастион" продолжает поддерживать с этой страной дипломатические отношения, заключает разные договоры и иногда даже о союзничестве, торгует, приглашает ее представителей к себе в гости и организует - о, ужас! - совместные фотосессии на лужайке Белого дома. Короче, ведет себя подозрительно неразумно. 

Если вы посмотрите на то, как и с какими странами там, в "бастионе", не чурались так общаться на протяжении всех десятилетий после второй мировой войны (так и быть, ограничимся хотя бы этим периодом), то раз за разом, из года в год официальный Вашингтон давал повод симпатичным людям в странах с несимпатичными порядками испытывать чувства жестокого разочарования. Теперь-то мы с вами благодаря Игорю Яковенко, Андрею Пионтковскому хорошо понимаем, что вся загвоздка в загадочном вирусе "клинического идиотизма", поражающего Вашингтон. 

Хотя, может быть, симпатичным людям в странах с несимпатичными порядками всего лишь давно пора повзрослеть.