It is difficult to get a man understand something, when his salary depends on his not understanding it. Upton Sinclair.

Everyone is entiteled to his own opinions, but not his own facts. Daniel Patrick Moynihan.

Reality has a well know liberal bias. Stephen Colbert.

четверг, 31 марта 2016 г.

Давайте посчитаем деньги в кармане американцев

Это позволяет нам сделать доклад "Расходы и доходы домохозяйств", выпущенный вчера организацией The Pew Charitable Trusts.

Взглянем на типичную американскую семью (двое родителей и двое детей) и их медианные расходы и доходы:



Что мы видим на диаграмме? Соотношение расходов к доходам в 1996 г. составляло 71%, спустя почти 19 лет в 2014 г. оно увеличилось до 75%, т.е. расходов стало больше. За счет чего? На 38% увеличились расходы на жилье, на 36% - на еду, на 49% - на транспорт, на 129% - на медицину. Увеличение в доходах на 30% (не забудьте, что это медианные данные по домохозяйствам - половина американцев зарабатывает больше, половина - меньше) было "съедено" большим ростом расходов.

Картина, представленная на предыдущей диаграмме, может со стороны, тем более российской с ее уровнем доходов, может казаться не столь тягостной, поэтому стоит взглянуть на следующую диаграмму. Она показывает, сколько денег остается в семье на такие цели как долгосрочные сбережения на старость, страхование жизни, образование и т.д. после всех необходимых расходов. Здесь уже показано положение дел по трем группам доходов: группа из 25% зарабатывающих больше всех, группа из 25% зарабатывающих меньше всех и медиана. Также каждая группа подразделена в свою очередь на три подгруппы по тому же принципу - 25% "верхних", 25% "нижних" и медиана.



В самой "низшей" группе у медианы годовой остаток был равен примерно $1 500 в 2004 г. 10 лет спустя он был уже равен минус $2 300, т.е. необходимые расходы превышали доходы. Этот остаток уменьшился и для медиан двух других групп - на $11 200 и $11 500.

А что в итоге? Голосуем за Трампа или Сэндерса...

Бедная Америка, или Ну в самом деле..!


среда, 30 марта 2016 г.

Республиканцы-претенденты работают на рейтинг Обамы

Политики не могут быть ангелами, никогда, в принципе. Хотя в дьяволы они и могут превратиться, но для этого должны ну очень постараться.

Барак Обама в дьяволы, конечно, не вышел, но измазан дегтем и перьями республиканской пропагандой настолько, что она убедила даже значительную часть нашего фейсбучно-либерального комментариата. Но сейчас мы будем не о нем, а о простых американцах. Что они думают сейчас об Обаме?

Обратимся за подсказкой к социологической службе Гэллапа:




Сегодня деятельность Обамы одобряют 53% опрошенных и не одобряют - 44%. Для сравнения приблизительно в этот же момент накануне предыдущих выборов 2012 г. рейтинг одобрения у Обамы равнялся 47%, а рейтинг одобрения Джорджа Буша-мл. также приблизительно в это время года накануне выборов 2008 г. (тогда впервые был избран Обама) после 8 лет пребывания у власти  составлял 28%.

Американский политолог Алан Абрамович из Emory University дает следующую интерпретацию динамике роста популярности Обамы в последнее время:

"Здесь может оказывать влияние несколько факторов, улучшение состояния экономики в том числе, но одним из самых важных обстоятельств вполне может быть президентская кампания республиканской партии. Чем больше избиратели наблюдают за ведущими кандидатами республиканской партии, тем лучше на их фоне выглядит Обама. По тем же причинам, вероятно, не случайно имел место большой скачок в рейтинге одобрения Обамы среди женщин, который в настоящее время составляет 58 процентов (Дональд Трамп стал известен просто чудовищными высказываниями в адрес разных женщин и заслужил репутацию женоненавистника)".

Соглашаясь не соглашаясь с Дмитрием Орешкиным

У Дмитрия Орешкина остро полемические заметки в New Times на любимую тему - о полной гнилости "Яблока", которого, ну так и быть, возьмем, кило или два, если прогнется под ПАРНАС.

Конечно, нельзя не поразиться качеством, проявленным Орешкиным в этих заметках, - на американском политическом сленге оно называется словом, взятым из идиша, - chutzpah, феноменальная наглость. Вот Орешкин намекает, точнее впрямую обвиняет руководство "Яблока", что, мол, действует оно по звонкам от "куратора". И это говорит человек, который всю свою зрелую политическую жизнь примыкал к политическим структурам российских правых, в принципе создававшихся самой властью в 90-х гг., структурам, как СПС, приведших нынешний режим в Кремль... Ну, есть темы, которые конкретно Орешкину все же не стоило бы даже и затрагивать, у него, именно у него, на это права нет.

Но мне бы хотелось в заметках Орешкина подчеркнуть некоторые моменты, с которыми согласен. Но которые лучше помогают разобраться в том, в чем я с ним не категорически согласен.

Орешкин: "Новые вызовы острее чувствуют новые политики. Коррупция — эту тему удачнее развивает Алексей Навальный. Правовой беспредел — здесь сильнее выглядит Михаил Ходорковский. Чеченизация России — об этом громче и четче говорит Илья Яшин и говорил покойный Борис Немцов. Явлинский — отличный экономист, кто же спорит. Но сегодня в отличие от СССР в России десятки, если не сотни отличных экономистов". 

Согласен, Явлинский - отличный экономист, равно как и с тем, что в России много хороших экономистов. Но, вот, беда - никто из них не является руководителем реальной политической партии. Согласен, и с тем, что руководители партий или движений и, в частности, помянутые выше (Навальный и Яшин) в экономике не слишком сильны, а потому во многом и занимаются на первый взгляд яркими, но по существу периферийными, вторичными темами - коррупцией и чеченизацией. Ходорковский в отличии от них - отнюдь не правозащитник не в первую и даже не во вторую очередь правозащитник, как получается у Орешкина, - он, подобно Явлинскому, копает и копает глубоко и масштабно именно социально-экономическую тему, но именно Явлинскому удается резкая критика нашего российского олигархического недокапитализма.

Орешкин: "Тезис. Навальный — нехороший человек. Нацист, империалист и популист. Апеллирует к низменным сторонам человеческой натуры, ищет дешевой популярности. Принципиальному «Яблоку» с ним не по пути. Антитезис. С другой стороны, своей нацистской риторикой он собрал чертовски многочисленную аудиторию. Мог бы и поделиться с неподкупным «Яблоком», которому голосов всегда не хватает. Партия со всей принципиальностью настаивает, чтобы он призвал своих сторонников голосовать только за нее!"

И в самом конце: "У Навального в любом случае останется политическое будущее — по той простой причине, что он молод, умен и талантлив, как к нему ни относись. Но самое главное: обладает такими штучками, наличие которых, как установил лучший антрополог всех времен и народов, отличает дедушку от бабушки. А вот партия «Яблоко» в новую реальность может уже не вписаться, навсегда оставшись неподкупной бабушкой из 1990-х".

Вот в чем прав Орешкин? Действительно, за что бьется сейчас во многом "Яблоко"? Да не за идеи-идеалы, какие-то особенно отличные от ПАРНАСа, а за его электорат. И у "Яблока" действительно, видимо, не хватает той самой анатомической подробности,  хотя все же, скорее, другого и самого главного - драйва, чтобы открыть принципиальное сражение за те самые идеалы, которые Явлинским как прекрасным экономистом и политиком-реформатором формулировались с конца 80-х гг. 

Если "Яблоко" не найдет в себе силы встать на защиту своих основополагающих идеалов, то ее судьба будет незавидной. И в конце концов кто-то другой позовет и поведет массовый электорат на борьбу с олигархическим недокапитализмом, который и породил нынешний режим во всей его красоте и без ликвидации которого (олигархического недокапитализма) не будет уже будущего у самой России.




Лилия Шевцова как "троцкистка"?

Малые формы, по-видимому, не слишком удаются Лилии Шевцовой. Ее длинные, иногда пространные анализы-диагнозы могут хотя и носить дискуссионный характер (монополии на истину нет ни у Шевцовой, ни у автора данных строк, ни у кого ее нет), но внутренне логичны. С постами в "фейсбуке" - беда, там нередко проседание именно в логике.

Возьмем последний пост - "Мир вокруг нас - мир сделок". Первый ее тезис - "сделки лучше драки" (цитата), но заключенные сделки - иранская, минская, турецкая, сирийская - только создают видимость решения проблем, а в действительности ничего не решают и даже усугубляют. Тезис заключительный - мы живем в "беспринципное время", подразумевая, что сделки заключались по беспринципным основаниям с авторитарно-нелиберальным миром, который, как можно понять из контекста, пользуется либеральной слабостью Запада (гнилой либерализм?).


Мне уже приходилось причислять Лилию Шевцову к очень специфическому стану российских неоконсерваторов, которые подобно своим собратьям, американским неоконсерваторам, выступают за активное военно-силовое подкрепление внешней политики. Но если "собратьям" это требуется во имя поддержания доминирования и превосходства США на мировой арене, то российские неоконсерваторы обеспокоены "моральностью" внешней политики США и Запада, недопущением новых "мюнхенов" с их стороны. Не вижу ничего плохого в позиции "нет новым мюнхенам". Но только если тебе не мерещится "мюнхен" на каждом шагу и по всякому поводу. А то получается совсем, как у Кремля, - кругом одни "жидобандеровцы".


Американские неоконсерваторы не представляют из себя однородный лагерь. Что особенно ярко проявилось в их оценках иранской сделки, призванной предотвратить создание Ираном ядерного оружия. Некоторые были против любых сделок, которые не по принципу my way or the highway (по-моему или никак). Но все же большинство формально признавало необходимость сделки, но обвиняло администрацию Обамы, что оно провалило переговоры и заключило невыгодное США соглашение, которое могло бы выглядеть иначе, будь администрация понастойчивее.


Что же формулирует Шевцова в посте? Она как будто против "драки", но и одновременно против сделки с Ираном вообще, ибо это "беспринципная", судя по всему, с ее точки зрения, сделка. Она утверждает, в частности: "Теперь Тегеран может открыто претендовать на роль ключевой региональной державы с намерением перекроить карту Ближнего Востока. А это скорее всего война, отложенная во времени".


В итоге вроде бы получается легендарное троцкистское "ни войны - ни мира".


Уверен, что в таком "троцкизме" Лилию Шевцову подозревать не стоит. Из приведенной цитаты, которая в большей мере отражает то, что ее "мучает" в иранской сделке - превращение Ирана в "ключевую региональную державу" - однозначно следует то, к чему все же склоняется Шевцова. Сумеет, сможет ли Иран сам по себе превратиться в такую державу, не увязнет ли в каких-то своих внутренних противоречиях - сказать сложно, но активно не допустить его подобную трансформацию можно только одним способом - упреждающим военным ударом по нему. 


Но а как же тогда быть с мыслью, с которой начался пост Шевцовой, что, мол, худой мир лучше доброй ссоры? Вот я и говорю: подкачало с логикой... А может все еще проще - ради воздвижения своих надуманных конструкций миропорядка Шевцова готова и на самую злую ссору. В чем признаваться не хочется и самой себе.

вторник, 29 марта 2016 г.

Цитата дня

Евгения Альбац:

"Украина ровно такой же совок, как и Российская Федерация".

Где трудятся американцы-представители 1%?

В стране реального Билла Гейтса и киношного из фильма "Уолл-стрит" Гордона Гекко вряд ли приходится сомневаться, где в основном трудятся помеченные счастливой судьбой представители племени "однопроцентников" - 1%, получающих наиболее высокие доходы. Скорее всего, в технологических компаниях Силиконовой долины и гигантах финансовой индустрии. Так? Не совсем.




Из приведенной выше диаграммы сотрудника вашингтонского Brookings Institution Джонатана Ротвелла следует, что больше всего "однопроцентников" в США - среди представителей медицинской сферы (среди них могут быть как непосредственно врачи, так и топ-менеджеры), на них приходится всего 16% (offices of physicians, hospitals, dentistry) , на втором месте - юристы (7%), а "гордоны гекко" (securities and financial investments) на почетном третьем - их 6%. А технари, причем только в одной только области computer systems design - всего лишь на седьмом месте (3%). 

понедельник, 28 марта 2016 г.

Чтобы было бы...

... 74-летний Берни Сэндерс со своими идеями "политической революции" и неравенства в пользу "однопроцентников" с самого начала своей избирательной кампании стал собирать многотысячные митинги преисполненных энтузиазма сторонников, прежде всего молодежи. Вот на один такой митинг 9 августа 2015 г. в Портленде, штат Орегон, собралось 28 тыс. человек:




...В недавнем от 26 марта посте в "фейсбуке" Григорий Явлинский писал:

"Редкие публикации о том, что жизненно необходимо исправить последствия залоговых аукционов и что от этого никак не уйти, замалчивались. Власти это было невыгодно: нельзя будет шантажировать наиболее крупный бизнес; олигархи жили надеждой — а вдруг пронесёт, а вдруг все забудут; "лучшие люди города", ничего не понимая, по сути, оберегали "светлое наследие 90-х".

Прочитав, подумал: чтобы было бы, если бы Явлинский поехал по России, стране с одним из самым вопиющим уровнем неравенства, и стал бы вещать, нет, не про "политическую революцию", не про "кровавый режим" и не про "Крым, который не наш", но про шокирующее неравенство, про олигархию...

И как бы на него реагировал бы народ..? Власть..? Прогрессивно-оппозиционная общественность..?

Ответы, похоже, заранее всем известны...

Но может все же стоило бы попробовать..?

воскресенье, 27 марта 2016 г.

Самая успешная пропагандистская кампания

Наткнулся на фразу "те самые знаменитые "шариковские" пункты: отнять и поделить" и который раз поперхнулся - ну как же так получилось, что Шариков у нас превратился в этакого последователя идей равенства Жан-Жака Руссо? Где - первый и где - второй?






Не очень-то они и похожи. Совсем не похожи. Не говорил Руссо про "отнять и поделить". Но как-то так получилось, что шариковское "отнять и поделить" стало символом великого идеала равенства. 

Да и реальные "шариковы" хотели "отнимать", а "делить" - не слишком, предпочитали все оставить себе. "Делившихся" быстро упрятали в ГУЛАГ, на нары по соседству с теми, кто "делиться" никак не хотел по принципиальным соображениям. 

Как всегда, все началось не с литературы - исполненного желчи политического памфлета Михаила Булгакова "Собачье сердце", долго ходившего в СССР в списках и потому малоизвестного, а с "самого массового вида искусства - кино", вышедшего в самый разгар перестроечных мечтаний в 1988 г. фильма режиссера Владимира Бортко по этому булгаковскому произведению.

Открывший сегодня для себя Сталина Бортко тогда чутьем настоящего художника точно попал в перекрестье народных желаний - своего, именно своего, неведомо как обретенного, а не заработанного, мы больше отдавать не хотим и делиться ни с кем и ничем не будем. Так зарождался российский класс покупателей элитной недвижимости в Лондоне и на Лазурном берегу, многопалубных яхт и заморских футбольных клубов - могучий бюрократический, олигархический псевдо-недо-капитализм, при котором крохами в виде немысленных в прошлом собственных автомобилей, квартир и даже настоящих американских джинсов можно было откупиться, пока шла смертельная борьба за нефть, газ, никель... Господа-товарищи, вот здесь еще вчера лежала такая симпатичная нефтодобыча, а сегодня ее уже нет... Ааа, по шарикову соскучился? А индийские джинсы носить не хочешь? Не хочу, а еще хочу пармезан и омары на "все включено" в Турции... Хорошо, будет тебе и это, старче...

Пропагандистская кампания про мифического вездесущего "шарикова" превратилась в подлинно народную. Искусственно сжимаемая 70 лет пружина разжалась.

Но знаете, что самое смешное? Выдуманный "шариков" все еще остается действенным пугалом и во времена ротенбергов, ковальчуков, тимченко.





суббота, 26 марта 2016 г.

Интеллектуальный epic fail

Михаила Берга всегда интересно читать. Интересно потому, что он часто задевает "больные точки" "властителей дум" и задает "неприятные вопросы" тем, кого принято не беспокоить за их реальные или мнимые заслуги в борьбе за прогресс и против Путина.

И последний его пост "Вспоминание о будущем" уязвим как раз тем, что Берг изменил своей манере.

Буквально каждый пассаж поста вызывает недоуменние. Но не будем отвлекаться на частности, а отметим, на мой взгляд, самое главное. Но прежде приведу и достаточно подробно выдержки из поста, в которых формулируется главная мысль Берга:

"Спор между людьми системными и несистемными идет всегда. Те, кто помнит совок, помнит и противостояние между советскими либералами и антисоветчиками (назовем их так). Этот спор шел ровно до победы перестройки, когда советские либералы, люди, очень часто сочетавшие в себе пристойное образование, ум и разного градуса конформность, вдруг – по мановению волшебной палочки – стали антисоветчиками. Причем такими оглушительными и страстными, что сами антисоветчики в их тени стушевались и выпали в осадок. В результате советские либералы заняли приоритетное место экспертов, советников и сотрудников власти, а антисоветчики, как слишком рьяные максималисты, вышли по сути дела в тираж.

Почему я об этом вспомнил? Потому что ситуация повторяется с поправкой на разницу во времени. За тем, как власть крошит в капусту так называемую оппозицию...Куда поучительнее следить за критикой оппозиции со стороны сегодняшних системных либералов, позицию которых озвучивают такие звезды "разрешенной" журналистики (антоним – "ворованный воздух") как Белковский, Невзоров, Познер, Латынина и др.(...)

Если вернуться к тому, с чего начали, то это старый спор между антисоветчиками и советскими конформистами: что требовать – полной гибели всерьез (у которой есть шанс на победу где-то там, за воображаемой линией горизонта) или вполне разумного и осторожного поведения, при котором дивиденды можно получать прямо тут и сейчас, не отходя от кассы?

Что побеждает: теория малых дел или бескомпромиссность и максимализм? Понятно, что если говорить о сегодняшнем дне, то и предмета спора нет. Максималисты, как и водится, в полном общественном отстое. Их власть стерла в порошок, не прибегая к пулям и арестам в массовом порядке, а убрала со сцены, как реквизит вчерашней пьесы. Зато представители либерального системного сектора продолжают игру, умножают свою известность на гонорары и объективно ощущают свою востребованность.(...)

...(C)пор идет о том самом будущем, в которое никто не верит, но все готовятся. Какие оценки поставит послепутинское общество максимализму и конформизму? 

...(K)ритика "невидимого" оппонента и собеседника ведется с истерической страстностью. А судьи кто? – вопит душа от страха или беспокойства. И этот страх заставляет забыть о только что использованных инструментах анализа и спустится на пять октав ниже, где не мысли и аргументы, а чувства, обиды и эмоции. Вы не имеете права нас судить, мы делали, что могли, без нас общество осталось бы наедине с Кремлем, Соловьевым и Киселевым".

Есть точная, но в чем-то грустная мысль: хороший человек - не профессия. В советское, по своему уникальное время, "хорошистость" человека была "профессией", то есть некоей самодостаточной характеристикой, делающей все остальное, что мы могли бы увидеть в человеке - не столь важным, достойным внимания и интереса. Конкретные диссиденты могли быть разными людьми, но они были максималистами, и потому "конкретность" уже не имела значения. Не имела значения, однако, ровно до того момента, когда максимализм перестал быть в дефиците до такой степени, что члены действующего политбюро оказывались в самом авангарде максимализма. Собственно, потому диссиденты - хотя и не только поэтому - затерялись в эпоху перестройки, когда на авансцену выдвинулись люди идей, способные либо выдвигать их, либо искусно оформлять. Вышедших из подполья, вернувшихся из лагерей и вынужденной эмиграции диссидентов тогда всегда жадно и внимательно слушали, но если это уже была не мемуаристика, аудиторию волновал не максимализм, а аргументы в пользу того или иного пути движения в будущее. И далеко не все диссиденты оказывались способны удовлетворить эти запросы. Среда профессионалов - экономистов, политологов, литераторов, журналистов, - которые и смогли реализоваться как профессионалы будучи по-конформистки встроенными в систему, генерировала тех, кому обоснованно внимала теперь вся страна.

Конечно, подмывает провести буквальные параллели между тем временем и нынешним. Но Берг в итоге умаляет подлинный подвиг нынешних максималистов, которые подобно своим советскими (и не только) предшественникам пошли по этапу ради каких-то своих принципов и идей. К максималистам-то Берг причисляет, видимо (никаких имен он не приводит), людей совершенно иного типа - тех, кому было отказано в появлении не только в официозных СМИ, но и на "Эхе" и в "Дожде". Уже это утверждение - анекдот сам по себе, не требующий, как и любой смешной анекдот, какой-либо расшифровки.

Среди "недопущенных" встречается немало бывших "допущенных", которые перешли в это качество отнюдь не за максимализм в чем-либо, а по одной субъективности вкуса редакторов или предвзятости кураторов оппозиции в Кремле. Бытовых конформистов хватает и среди "недопущенных", более того, некоторые именно процветали в таком качестве в ельцинское время, а на их итальянско-французских пиджаках остались дырочки от "звезд" за помощь во восхождении на престол сегодняшнего "всея Руси".

Если что и должно было вызвать удивление обычно тонкого в умозаключениях и резкого на язык Берга, так как раз "похожесть" "недопущенных" и "допущенных" в полном отсутствии идейного максимализма. Сегодня, как ни горько это признавать, пальмовая веть в этом виде "соревнования" принадлежит по праву последовательным русским националистам. 

Берг путает антипутинизм с антисоветизмом - последний в какой-то исторический период оставался цельной позицией, вне зависимости от цветов (кто только не встречался в ГУЛАГе среди непримиримых противников советской власти). Антипутинизм никогда, начиная с конца 90-х - начала 2000-х не претендовал на что-то большее, чем на неприятие по "эстетическим" причинам выскочки из Питера. 

Не вижу большой разницы в том, как говорят о "будущем без Путина" "недопущенные" и "допущенные" -  в обоих случаях речь без затей идет именно о будущем без Путина. Собственно, в этом и состоит скандал - никто до сих пор, может за исключением "Яблока", даже и не пытается обрисовать то, а каким это будущее будет (да и "Яблоко" если и делает это, но без "фанатизма", в программных документах, которые не все читают и о существовании которых даже и не знают, не долбит с упрямством Катона-старшего, как это в отличии них делают националисты, в одно тоже "яблочко" выбранной мишени - так что закрадывается сомнение в искренности представителей одной из старейших российских партий).

Для иллюстрации возьмем наипростейший пример. Статья 7 действующей Конституции. принятой после расстрела Белого дома в 1993 г. гласит: "Российская Федерация - социальное государство, политика которого направлена на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь и свободное развитие человека". Кто бы и как бы ни интерпретировал это конституционное положение не сможет утверждать, что современная Россия сумела воплотить его в реальность. "Непримиримая оппозиция" ("недопушенные" по Бергу) носится с идеей разных учредительных собраний и конституционных совещаний, созываемых сразу "после Путина", тогда как хотелось бы, наконец, услышать, а какие именно реформаторские "конструкты", стоят того, чтобы ради них собирать все эти форумы, и будет ли, в частности, отправлено в корзину или, наоборот, ради чего может быть сохранено и в новое время в статусе конституционного положение о "социальности" Российской Федерации. Фактически именно по этому пункту и будет проходить реальная линия водораздела между "максималистами" и всеми остальными. 





четверг, 24 марта 2016 г.

"Аборт", а не люстрация

В американском политическом словаре имеется слово distraction, применяемое в отношении действий, идей, предложений, которые хотя даже и могут быть в чем-то частично правильными и нужными, но в целом отвлекают ограниченные силы, ресурсы, время, внимание на что-то в целом второ- , третьестепенное и в целом даже вредное.

Проекты люстрации в нашей стране - это даже не просто distraction, а DISTRACTION. 

Смотрите, в оппозиционных кругах никто по-настоящему до сих пор не выступил с предложением более или менее развернутых системных реформ в политической, экономической, социальной сферах. Но уже составляются "списки", кого подвергнут тому или иному наказанию (в широком смысле люстрации) в постпутинскую эпоху. Такие списки составить проще - почти у всех на слуху имена, вызывающие дрожь и резкую антипатию, составление "списков" генерирует заинтересованное, возбужденное обсуждение, в котором все - "специалисты". Иное дело, реформы - тут для их формулирования и обсуждения действительно нужны специалисты без кавычек, а потому до "списков" дело дошло, а до конкретных реформаторских проектов даже на Вильнюсском форуме - пока еще нет.

В узкой трактовке люстрация - это недопущение в аппарат госуправления, в разные органы власти, правоохранительные органы, систему образования и т.п. людей, связанных с преступной, с точки зрения нового режима, с деятельностью режима предыдущего . В такой трактовке это мера выглядит как сугубо техническая, нацеленная на создание благоприятных условий по ликвидации последствий того, что натворила предыдущая власть, недопущения ее реставрации и повторения сделанных ею преступлений. В реальности, конечно, это больше, чем чисто техническое мероприятие. Оно предполагает возможность и громких общественных расследований и слушаний, и судебные процессы, и уголовное наказания.


По существу в недавней истории есть только один пример по настоящему успешной люстрации - денацификация в послевоенной Германии, проводившаяся в очень специфических и неповторимых условиях военного разгрома режима, универсально признанного как человеконенавистнического и совершившего немыслимые преступления, под контролем оккупационных сил. Успех денацификации Германии предопределили в том числе и другие реформы, превратившие эту страну, лежащую в руинах, в процветающую демократию и ведущую экономическую машину европейского континента. С этой точки зрения, дебаасификация Ирака, которая предпринималась в похожих условиях, назвать слишком успешной сложно. Разные люстрационные проекты в странах Восточной Европы носили противоречивый характер и их значимость в контексте происходящего вызывает, как минимум, вопросы.

Как бы ни оценивать эти примеры люстраций в других странах, надо быть ослепленным вполне понятными чувствами, чтобы предлагать проведение люстрации в такой большой стране и с такой сложной историей как Россия. Предпринятая в ней с жесточайшей последовательностью люстрация в ходе Октябрьской революции имела самые трагические последствия. С другой стороны, ее опыт реформирования в 80-х - 90-х гг., открывшегося перестройкой, во главе которой стояли Генеральные секретарь ЦК КПСС и ряд членов политбюро, должен был показать, насколько неактуальны окажутся люстрационные проекты в нашей стране, если она выбирает путь не насилия, а эволюционного реформирования. Люстрация у нас возможна только в обстановке, когда мы начинаем жить совершенно "с чистого листа". Звучит может и заманчиво, но то, чем это когда-то обернулось, заставляет желать себе, своим детям, всем какой-то иной альтернативы.

Уверен, что все эти общие и очень короткие замечания могут звучать не слишком убедительно, особенно для молодого поколения, которое уже в который раз в нашей стране лишена возможности спокойного изучения опыта старшего поколения, естественного "врастания" в него, поиска своих путей без набившего оскомину упорного свершения все одних и тех же ошибок. 

Но, к счастью или к несчастью, мы получили лабораторно-чистый пример того, как в действительности может проводиться люстрация в России - несправедливо, субъективно, по-интриагнски, политикански, при чем в ситуации достаточно однозначной, простой, в сфере очень ограниченной, а не в масштабах всей страны. Этот пример я и назвал "абортом", а не люстрацией.

Посудите сами, что, на первый взгляд, может быть проще, чем нынешним оппозиционерам подвергнуть осуждению лиц, ответственных за раскручивание чудовищного маховика монументально-лживой пропаганды, которую мы не помним - внимание! - не со времени Брежнева или даже Хрущева, но с конца 40-х - начала 50-х гг.? Кто главный автор и исполнитель пропагандисткой симфонии в России - прекрасно известно. Можно спорить, какую форму осуждения или наказания применить к этим "авторам", но по крайней мере к кому - не должно вызвать слишком много споров. Они все на виду и продолжают плодотворно трудиться на выбранном поприще.

Такой список "авторов российской пропаганды" начал составляться еще Борисом Немцовым и его коллегами с целью призвать западные страны ввести в отношении этих лиц санкций. Затем работа по продвижению санкционного списка была продолжена после гибели Немцова, и, как сообщила на днях "Независмая газета", соответствующий список был передан представителями ПАРНАСа представленным в Европарламенте фракциям "Альянса либералов и демократов за Европу" и Европейской народной партии.

Какие же фамилии включены в этот список? Цитирую по НГ: "Владимир Соловьев, Аркадий Мамонтов, Андрей Караулов, Константин Семин, Дмитрий Киселев, гендиректор ВГТРК Олег Добродеев, экс-глава НТВ Владимир Кулистиков, а также депутат Госдумы Алексей Пушков".

В реальности список мог быть, наверное, и длиннее, но все, кто включен в него, несомненно - "первачи". Правда, нет имени одного "первача", канал которого подарил самый яркий символ того, чем занимается эта публика в последние годы, - ложь о распятом мальчике из Славянска. Многолетний руководитель самого крупного в России телеканала "Первый" Константин Эрнст в списке отсутствует.

Если сегодня, подчеркиваю, сегодня нашлись какие-то доводы у оппозионеров той самой "непримиримой оппозиции" вывести за рамки осуждения такую фигуру как Эрнст, то подумайте сами, как может проходить люстрация уже не в "лабараторно-ограниченных", а "масштабно-полевых" условиях...

вторник, 22 марта 2016 г.

За кого проголосовали американские экспаты?

У демократической партии США есть официальное подразделение Democrats Abroad, которая объединяет американских экспатов (у республиканцев нет аналогичной структуры) и голосованию внутри которой придан статус праймериз в штате. В этом году они проводили выборы 1-8 марта, и участие в них приняли почти 35 000 зарегистрированных демократов.

За Берни Сэндерса проголосовало 69%, и он получил голоса 9 делегатов, Хиллари Клинтон - 4.

В странах с наиболее многочисленными коммьюнити американских экспатов - Великобритания, Канада, Германия, Франция, Испания - за Сэндерса было более 60% проголосовавших, а в Японии - 87% и Южной Корее - 74%.

Хиллари провалила эту часть избирательной гонки: из 55 стран, где проходили эти праймериз она победила только в трех местах - Доминиканская Республика, Нигерия и Сингапур, в которых к избирательным урнам пришло 700 человек.

Американские экспаты-демократы оказались в своих симпатиях левее соотечественников в самих США.

Выходцы каких штатов были американские президенты?




Больше всего американских президентов дали (по месту рождения) штат Вирджиния - 8,  а затем штат Огайо - 7. Но после второй мировой войны отличились штат Мэриленд и штат Техас - по 2 от каждого. А за все время существования США президентами становились американцы, родившиеся в 21 штате.

На каком языке говорят с американским электоратом?

Исследователи Carnegie Mellon University изучили выступления кандидатов на пост президента от демократов и республиканцев и сравнили их с выступлениями американских президентов в прошлом. 

Заключение исследователей в чем-то вполне ожидаемо: политики общаются с электоратом на простом, доходчивом языке. Так и должно быть, и такое наблюдается во всех странах. Но у кого-то он совсем упрощен... Дональд Трамп?




Ну, конечно, Дональд Трамп. Кто же еще? Его лексический запас и грамматические обороты соответствуют, как нашли исследователи, уровню 6 класса американской средней школы. Наиболее "усложненная" речь, как ни странно, у Берни Сэндерса где-то в районе 11 класса, а странно потому, что именно он с энтузиазмом воспринимается, не взрослой, а молодой аудиторией.

Результаты исследования открыли еще одну неожиданную вещь. Линкольн считается в американской истории образцом политического красноречия - и при этом не дотягивает до уровня 12 класса. Но что еще более поразительно, так это "результат" Рейгана, который не слишком высоко ставится на шкале интеллектуализма, - он оказался вровень с Линкольном и Сэндерсом.

Не стареют душой ветераны

На этой диаграмме, приведенной в Washington Post, показан масштаб поддержки 74-летнего Берни Сэндерса американской молодежью в возрасте до 30 лет:




За Берни Сэндерса проголосовало на праймериз больше молодых людей, чем суммарно за двух лидеров президентской гонки у демократов и республиканцев.

Это свидетельство наличия у Берни Сэндерса харизмы, незаметной отсюда из России, но это также индикатор неблагополучия в стране, которое нам тоже на удалении не слишком заметно.

понедельник, 21 марта 2016 г.

Ожившие карикатуры "Крокодила"

Представьте себе ситуацию, когда  давний знакомый, близкий вам по либеральным позициям, а не стойкий крымнашист, вдруг к вашему потрясению начинает рисовать, как он уверяет, реалистичные картины, в которых по существу до мельчайших подробностей воспроизводятся несмешные, но крайне гротескные карикатуры "Крокодила"... 

В таком положении человека, вроде пересказывающего своими словами карикатуры советского сатирического журнала, пришлось оказаться мне, когда еще в 2012 г. (т.е. задолго до крымнашизма) попытался поделиться своими впечатлениями о республиканской партии США и, в частности, прочитанным в совместных работах двух академических исследователей Томаса Манна и Нормана Орнстейна.

Реакция тотального недоверия моему рассказу была достаточно предсказуема, хотя в нем не содержалось совершенно никаких открытий, если вы хотя бы немного с минимумом отстраненной объективности отслеживали американскую политическою жизнь. О, да, когнитивный диссонанс правит бал не только среди обалдевших крымнашистов...

Республиканская партия традиционно воспринималась у нас как представляющая самую респектабельную часть американского общества, гарантирующая и стабильность демократической системы и неизменную верность свободному рынку. В позднесоветское и постсоветкое время особенно выигрышно смотрелась ее экономическая философия, которую пытались политически институализировать "птенцы гайдарова гнезда": низкие налоги и минимум госвмешательства. По-другому, наверное и быть не могло. Только получив возможность зарабатывать хорошие деньги, никто не хотел отдавать их государству, уровень доверия которому после 70 лет советской власти оставался крайне низким и не повышался на фоне алчности набирающей силу постсоветской бюрократии. Призыв ельцинского советника по экономике Лившица "делиться надо" воспринимался исключительно как угроза от хозяев создававшегося бюрократического "общака".

Короче, к республиканской партии и ей подобным на Западе трепетно прильнула душа российского постинтеллигента в его разнообразном обличии. Пожалуй, за редчайшим исключением все сегодняшние "лидеры общественного оппозиционного мнения" открыто или или не слишком тяготеют к идеологии республиканской партии США и даже к не самой непосредственно. Владмир Милов, захлебываясь от переполняющего его восторга, описывает свои впечатления от съезда западных правых и консервативных партий. Сергей Алексашенко, не смущаясь происходящим сейчас на глазах у всего мира в республиканской партии, признается в том, что ему близки ее взгляды. Гарри Каспаров (ему здесь было посвящен ряд постов) вообще выступил с абсолютно махрово-погромными по духу заявлениями, приравняв, подобно самым крайне правым республиканцам, либералов к коммунистам. Владимир Кара-Мурза, мл., ведет большую организационную работу по налаживанию координации по ряду внешнеполитических вопросов именно с республиканской партией. Лилия Шевцова и Андрей Пионтковский хотя не расписываются в пристрастии к республиканской партии, но являются убежденными сторонниками ее неоконсервативных подходов к международным делам. Среди интеллектуалов близких к власти и прореформистки ориентированных вы также обнаруживаете доминирование прореспубликанских идеологических симпатий (Алексей Кудрин, Владимир Мау, Константин Ремчуков).

Сложившаяся атмосфера вокруг республиканской партии США среди "думающего класса" России мешает принятию правды о ней. Владимир Абаринов в одном из своих недавних комментариев достаточно точно дал ей оценку, но, боюсь, несмотря на такое яркое "каприччо" в виде Дональда Трампа, его мнение вряд ли в полной мере дошло до российского читателя такого сайта как grani.ru, придерживающегося совершенно определенных взглядов на мир.

А потому стоит прежде и лучше всего дать слово самим американцам, особенно близким республиканской партии, познакомить с их оценками ее состояния.

Начнем с упомянутых Томаса Манна и Нормана Орнстейна - первый сотрудник самого крупного в США исследовательского центра - Brookings Institution - центристкого в целом, но тяготеющего к демократам, второй - сотрудник одного из самых видных консервативных и прореспубликанских think tanks - American Enterprise Institute. В 2012 г. они выпустили книгу “It’s Even Worse Than It Looks: How the American Constitutional System Collided With the New Politics of Extremism", в которой выдали разгромные оценки республиканской партии. Книга получила большой резонанс в США не потому, что эти оценки "открывали Америку", а потому, что впервые солидные, вполне себе академические исследователи, а не политические конъюнктурщики выступили в роли "мужей, сказавших правду про платье голого короля". Весомость их словам придавало и то, что они несли на себе отпечаток надпартийного консенсуса, а не выглядели просто упражнением в межпартийном "фехтовании".

Вот, что писали в 2012 г.  Томас Манн и Норман Орнстейн в эссе, опубликованном в газете Washington Post под названием "Давайте скажем прямо: проблема в республиканской партии":

"Член палаты представителей от штата Флорида и республиканец Аллен Уэст недавно был заснят на видео, в котором утверждает, что "78 из 81" демократа, представленного в конгрессе, являются членами коммунистической партии. Конечно, это не редкость для отдельных нестандартно действующих законодателей обеих партий заявлять нечто возмутительно-сногсшибательное. Что делало слова Уэста, словно почерпнутые прямо из маккартистского лексикона 50 - х гг., столь поразительными, так это почти полное отсутствие их осуждения со стороны республиканских лидеров конгресса или других крупных партийных деятелей, в том числе кандидатов в президенты.

Это не значит, что руководство республиканской партии соглашается с Уэстом, но показывает, что такие крайние оценки и мнения в настоящее время принимаются как само собой разумеющееся.

Мы исследовали политические схватки в Вашингтоне и конгрессе на протяжении более 40 лет, и никогда мы не видели Вашингтон и конгресс до такой степени дисфункциональными. В наших предыдущих работах мы критиковали обе партии, когда полагали, что это было оправдано. Сегодня, однако, у нас нет иного выбора, кроме как признать, что главное в возникших проблемах проистекает от республиканской партии.

Республиканская партия превратилась в возбуждающего неспокойствие маргинала в американской политике. Она придерживается идеологических крайностей, пренебрежительно относится к компромиссам, не воспринимает ни факты в их обычно принятой трактовке, ни доказательства, ни научные свидетельства и отрицает легитимность своих политических оппонентов.

Когда одна партия так далеко уклоняется от основного направления политической жизни, это делает практически невозможным для политической системы отвечать конструктивно на вызовы, с которыми сталкивается страна.

Утверждения, что, мол, "обе стороны не пренебрегают этим" или "вины хватает на всех" являются традиционными оправданиями для американских новостных медиа в их намерении доказать свою непредвзятость, а политологи в свою очередь предпочитают отделываться общими местами и занимают нейтралитет при обсуждении межпартийной поляризации. Многие так называемые двухпартийные группы в поисках точек соприкосновения предлагают решения с целью сдвинуть обе стороны ближе к центру - стратегия, которая просто несостоятельна, когда одна из сторон оказалась на столь удаленном от центра фланге.

Совершенно очевидно, что центр тяжести в республиканской партии резко сместился вправо. (...) 


Что же произошло? Конечно, давали о себе знать крупномасштабные  процессы смены политического тяготения Юга (от демократов - к республиканцам). Они включали в себя мобилизацию социальных консерваторов после решения Верховного суда в 1973 г. по делу Roe v. Wade (согласно нему защищалось право женщины на аборты), антиналоговое движение, начавшееся в 1978 г. с принятого в Калифорнии Proposition 13, массового распространения радио-ток-шоу консервативного направления после принятия конгрессом в 1989 г. решения о повышении заработной платы его членам, а также появление телеканала Fox News и правых блогов. Но главный шаг к фундаментальной правизне начинается с двух имен - Ньют Гингрич и Гровер Норкуист.

С самого первого дня, когда он пополнил ряды конгрессменов в 1979 г., Гингрич реализовывал следующую стратегию по созданию республиканского большинства в палате представителей: он стремился убедить избирателей, что это учреждение настолько коррумпировано, что любой будет лучше, чем те люди, кто членствует в ней сейчас, особенно это касалось представителей демократического большинства. Ему потребовалось 16 лет, но Гингрич достиг своей цели в результате выдвижения обвинений в нарушении этики против лидеров демократов, провоцирования последних на чрезмерно острую реакцию, которая привела в бешенство республиканцев и объединила их против демократических инициатив, использования скандалов, чтобы вызвать еще большее отвращение политиками в обществе, а затем поиска кандидатов от республиканцев по всей стране на платформе борьбы с вашингтонским истеблишментом, демократами и конгрессом (Ньют Гингрич впоследствии стал в 1995 г. 50-м по счету спикером палаты представителей).

В свою очередь Норкуист в 1985 г. учредил организацию Americans for Tax Reform (ATR) ("Американцы за налоговую реформу") и в следующем году сформулировал Taxpayer Protection Pledge ("Клятву по защите налогоплательщиков"). "Клятва", которая обязывает никогда не поддерживать увеличение налогов (что включает в себя закрытие налоговых лазеек), в прошлом году, согласно данным ATR, была подписана 238 из 242 республиканцев-членов палаты представителей и 41 из 47 сенаторов-республиканцев. Налоговая "клятва" Норкуиста  проложила дорогу к другим "клятвам" по таким вопросам как изменение климата, которые загоняют умеренных в угол разными проверками их верности и делает создание межпартийных коалиций практически невозможным. Для республиканцев, обеспокоенных на выборах в первую очередь вызовом справа, отказ подписывать такие "клятвы" оказывается просто слишком рискованным.

Сегодня благодаря республиканской партии идея компромисса в кругах вашингтонского истеблишмента была выкинута за борт... В течение первых двух лет администрации Обамы почти все инициативы президента встречались с неистовой, злобной и единодушной враждебностью со стороны республиканской оппозиции в палате представителей и сенате, затем последовали усилия по делегитимации итогов деятельности администрации и отмены принятых ею решений. Процедура обструкции (filibuster), в свое время используемая только при обсуждении ряда крупных общенациональных проблем, в нынешнем конгрессе превратилась в рутинно применяемое оружие обструкции, к которому прибегают даже в отношении широко поддерживаемых законопроектов или президентских кандидатур. А республиканцы в сенате злоупотребили возможностями, которые предоставлял процесс утверждения выдвинутых президентом кандидатур, чтобы блокировать любого и каждого кандидата на такие должности, как глава Consumer Financial Protection Bureau ("Бюро по финансовой защите потребителей"), исключительно, чтобы предотвратить выполнение уже принятых законов.

В третий и теперь четвертый годы президентства Обамы расколотость власти привела к нечто похожему на окончательный тупик - ситуацию, еще никогда нами не виденную за все время нашего наблюдения за происходящем в Вашингтоне, при чем межпартийный раскол даже привел впервые в прошлом году к понижению кредитного рейтинга США. (...)

Такой подход верхушки республиканской партии просачивается глубоко в ее ряды. Обычные избиратели, голосующие за республиканцев, одобряют принятую партийной элитой стратегию, сторонясь компромисса и настаивая на верности принципам, даже если это приводит к тупику. В то же время демократические избиратели, а также избиратели, называющие себя независимыми, чаще отдают предпочтение политике поиска взаимоприемлемых соглашений, а не созданию тупиков.(...)

Для того, чтобы наша демократия вновь обрела здоровье и жизнеспособность, должны преобразиться политическая культура и идеологический центр республиканской партии. В краткосрочной перспективе без масштабного (и маловероятного) категоричного отказа избирателей в поддержке республиканской партии на выборах, такой поворот в партии не произойдет. Во всяком случае идеологический раскол в Вашингтоне, вероятно, будет только расти после выборов в 2012 г. (...)".

Так писали Томас Манн и Норман Орнстейн в 2012 г., а что они думают о дне сегодняшнем можно найти в их опубликованной 17 марта статье в журнале Atlantic:

"И что же дальше? Куда мы двинемся отсюда? Для большей части американцев и остального мира американская политика уже вышла из-под контроля, отклонившись от достойной подражания модели выработки разумной политики и содействия цивилизованному дискурсу к тупику даже в отношении скромных предложений, располагающих двухпартийной поддержкой, а также к президентской кампании, сопровождающейся гневным популистским бахвальством, грубостью лексики и сектантским расколом - все это характеристики, ранее ассоциируемые с банановыми республиками в стиле Перона.(...)

Что касается избирательной кампании, то появление Дональда Трампа и Теда Круза в качестве лидеров республиканской команды претендентов в президенты, - первый - демагог-популист, аутсайдер, который никогда не занимал никакого поста на госслужбе и не играл никакой роли в партии, второй - крайне правый идеолог, чьи достижения включают организацию прекращения финансирования работы правительства и оскорбление на заседании сената лидера своей партии, которого назвал лжецом, -  поставили обычную борьбу за президентство с ног на голову, в результате чего республиканский политический истеблишмент корчится в муках, а  более широкая часть обеспокоенных американцев напугана вырисовывающимися перспективами.(...)

Появление Дональда Трампа как ведущего претендента и наиболее вероятного кандидата республиканцев порождает экзистенциальный кризис для партии по мере того, как сердитый популизм, эксплуатируемый и подогреваемый республиканскими лидерами в конгрессе для завоевания в нем большинства, оборачивается вовнутрь с тем, чтобы поглотить подстрекателей этих настроений. Потенциальные итоги - негативны как для партии, так и для ее сторонников, но еще хуже они для остальной Америки.(...)

Мы можем шокировать вас, если скажем, что вне зависимости от обстоятельств, если Трамп станет кандидатом республиканской партии, и не появится какой-либо значимой третьей партии или независимых усилий, у него есть шанс, каким бы маловероятным он ни кажется сейчас, одержать верх в президентской гонке...И хотя президентство Трампа будет ограничено элементами американской политической системы, которые привели к тупику, ... картина в итоге получается не слишком симпатичной.

(...) Не попробует ли Трамп использовать ресурсы исполнительной власти, в том числе секретной службы, армии, налоговой и разведывательных служб, чтобы заставить членов конгресса, прессу и другие страны подчиниться ему? Возможно, нет. Но, возможно, очень скоро вспыхнет такой правительственный кризис, какого не видели на протяжении долгого времени.(...) 

Подобные вопросы, а также наиболее вероятные ответы на них, достаточны для того, чтобы побудить нас интересоваться поиском недвижимости в Австралии. Но остается неизменным то, что вероятность президентства Трампа - невелик. Это подводит нас к осознанию другой мрачной реальности американской политики - продолжающегося "межплеменного" конфликта и раскола в Вашингтоне. Если республиканцы в конгрессе не могут удержаться от того, чтобы показать коллективный средний палец уходящему президенту, то как они отнесутся к новому президенту-демократу? Если победа достанется Хиллари Клинтон после того, как подавляющее большинство республиканцев в конгрессе поддержит своего кандидата в президенты, демонизируя при этом альтернативу, а также учитывая долгую историю конфликтов между Клинтонами и республиканцами в конгрессе, может ли быть вообще лучше?(...)"

Стоит, наверное, познакомиться также с мнением Роберта Кэйгэна. Если российского школьника разбудить ночью, он еще может запнуться: 7 на 8 - 56 или 58, но и спросонья он легко вспомнит, кто такая Виктория Нуланд и почему надо опасаться ее "печенек" (на самом деле сэндвичей). В Соединенных же Штатах в действительности лучше знают имя ее мужа -  Роберта Кэйгэна, историка, советника республиканских и демократических администраций, самого яркого и неумолимого представителя агрессивного неоконсерватизма. В статье в Washington Post он утверждает:

"Давайте проясним: появление Трампа - не случайность. Он также не захватывал республиканскую партию или консервативное движение, если вообще есть такая вещь. Он, скорее, порождение партии, ее чудовище Франкенштейна, оживленное партией, подкармливаемое партией и теперь ставшее достаточно сильным, чтобы уничтожить своего создателя. Разве не дикий обструкционизм партии...показал избирателям-республиканцам, что правительство, институты, политические традиции, руководство партии и даже сами партии - это нечто такое, что необходимо свергнуть, проигнорировать, оскорбить, подвергнуть осмеянию? (...)

А теперь о вопросе приспособления партии и эксплуатация ею нетерпимости (bigotry) в своих рядах. Нет, большинство республиканцев не страдают нетерпимостью. Но они, конечно, способствовали ее росту. Кто начал атаку на иммигрантов - легальных и нелегальных - задолго до того, как Трамп появился на политической сцене и сделал ее главным вопросом?.. Это были даже не внутрипартийные невежественные грубияны. Это были публицисты и интеллектуалы республиканской партии, которые пытались использовать популистские страсти и, вероятно, нанести удар по возможности принять любой закон, который президент Обама мог бы отнести хотя бы частично к своим достижениям. Что Трамп сделал, кроме того, чтобы продолжить то, что они начали, питаясь накаченной энергией народного гнева, ксенофобии и, да, нетерпимости, которую партия уже генерировала? 

Затем эта ненависть к Обаме, синдром психоза с расовым оттенком , который сделал любое обвинение правдоподобным и любую оппозицию оправданной. Плохо ли сработал президент во многих отношениях? Привела ли, в частности, его внешняя политика к ослаблению либерального миропорядка, который Соединенные Штаты создали после второй мировой войны? Да, и за эти неудачи он заслуживает критики и принципиального противодействия. Но республиканская и консервативная критика приняли необычно мрачные и параноидальные формы. Вместо того, чтобы предлагать убедительные альтернативные стратегии в отношении кризиса на Ближнем Востоке, многие республиканцы обратились к бессмысленной исламофобии с подозрительными намеками на личных убеждения президента.

Таким образом, выходило, что Обама не только неправ, но и настроен по-антиамерикански  и по-неамерикански, а его политика, едва отличимая от полтики предыдущих либеральных демократов, таких как Майкл Дукакис или Марио Куомо, каким-то образом является отражением чего-то подрывного. Разве стоит удивляться тому, что человек, который недавно начал свою политическую карьеру, поставив под сомнение право Обамы быть избранным президентом (Трамп утверждал, что Обама родился в Кении), оказался в первых рядах республиканских претендентов, готовых и способных общаться со своими последователями с помощью неслышного манка, привлекающего пренебрежением к " политической корректности "?"

И, наконец,  в заключении нельзя не привести здесь горькие признания видного консервативного публициста газеты Wall Street Journal и лауреата Пулитцеровской премии Брета Стивенса:

"Либералам, возможно, нравилось утверждать, что все республиканцы - тайно страдают расовой нетерпимостью (bigotry),  и что снижение налогов являлось формой выражения расовых предрассудков, но обвинение выглядело беспочвенным, поскольку предъявляемые доказательства для него были слишком предвзятыми.

Но теперь уже нет. Кандидатура Дональда Трампа представляет собой отхожую яму американского консерватизма... 

Было бы ужасно думать, что левые были правы все эти годы. Не должно быть позволено антииммигрантскому  фанатизму превратиться в взбадривающий республиканскую партию дух. Если Дональд Трамп и станет кандидатом, ему не победить на президентских выборах, но он поможет подтвердить страшноватое обвинительное заключение со стороны левых".

суббота, 19 марта 2016 г.

Правила и нормы: кейс США

О проходящих сейчас в США выборах у нас пишут очень странно. Это либо посты Константина Сонина, в которых скрупулезно говорится, что пешка идет е2-е4, а слон...Но при этом читателю не объясняются правила, по которым идет игра. Или, наоборот, это демагогия Гарри Каспарова, который как раз сосредотачивается именно на трактовке правил игры, но... совсем не той игры, которая играется на деле.

В реальности перед взором всего мира сейчас разворачивается фундаментальный политический кризис, способный серьезно пошатнуть демократическое устройство Соединенных Штатов. Или, совсем наоборот, привести к обновлению американской демократии. 

Все происходящее в Соединенных Штатах - повод не для злорадства или трагического заламывания рук. Для меня это, в частности, призыв к тем силам и конкретным персонам в нашей стране, которые публично клянутся в верности "демократическим идеалам и принципам" отказаться от страусиной политики "необращения" внимания на мощные политические завихрения в стране, почитаемой в роли некоего "Моисея от демократии", и задуматься о тех уроках, которые преподает нам всем американский политический кризис в отношении той эпохи, которую мы называем "постпутинской".

В американском интернет-издании  The Week опубликована статья журналиста и блогера Поля Уолдмэна, с которой, мне кажется, важно познакомиться для понимания происходящего в США:

"Когда умер Антонин Скалиа (очень консервативный член Верховного суда США), и республиканцы быстро объявили, что они не просто будут против любого, кого назначит Барак Обама на его место в Верховном суде, но откажут его кандидатуре даже в таком минимуме как слушания, не говоря уже о проведении голосования, никто, кто внимательно наблюдал за американской политикой в последние годы, не были особенно удивлен. Модет быть испытали потрясение, отвращение, возмущение? Конечно. Но были ли удивлены? Нет.

Мудрые эксперты по конституционному праву республиканской партии поспешили отметить, что в основополагающем для госустройства документе нет ничего, что может помешать им делать то, что они делают. В Конституции говорится, что президент "назначает" членов Верховного суда, но она не требует, чтобы сенат утвердил его выбор, равно как она не устанавливает конкретные процедуры, которых он должен придерживаться. И если республиканцы в сенате решат, что в год выборов они не будут даже предпринимать какие-либо действия по утверждению кандидатуры нового судьи, никто не может помешать им в этом.  Вот так.

И это представляет собой серьезную поломку нашей политической системы. Проблема не в росте идеологического экстремизма республиканцев, каким бы беспокоящим он ни был. Проблема в том, что они решили какое-то время назад, что есть правила и есть нормы, и в то время как правилам следовать необходимо, то нормы можно послать подальше в тех случаях, когда они считают, что это продвигает их сиюминутные политические цели.

Это может выглядеть не таким уж важным или чем-то отличающимся от обычной жесткой политической игры. Но готовность республиканцев, даже более того, их жажда, отказаться от традиционных норм правления подрывает нашу политическую систему.

В то время как одни могут указать на другую точку, с которой все началось, я бы утверждал, что зародышем этой тенденции стал "бунт людей, одетых в костюмы от Brooks Brothers " , который произошел 19 ноября 2000 г. во время подсчета оспариваемых голосов во Флориде. Обеспокоенные тем, что повторный пересчет голосов в округе Майами-Дейд может обернуться результатом, благоприятным для Альберта Гора, республиканцы направили сотрудников конгресса, выдававших себя за обычных флоридцев, к месту, где происходил пересчет. Те принялись кричать, барабанить по дверям и в целом пугать членов избирательной комиссии, которые в конце концов оказались  настолько обеспокоены собственной безопасностью, что остановили пересчет.

Это было только один особенно яркий случай в удивительной истории, в которой итог выборов был решен в штате, где губернатором был брат кандидата от республиканской партии, сопредседатель его избирательной кампании в штате был одновременно главой местного избиркома, где оба устроили чистку списков избирателей, лишившей права голоса тысячи законных избирателей, и где пересчет был остановлен в конце концов пятью прореспубликанскми членами Верховного суда, что стало одним из самых абсурдных и позорных решений в его истории.

И какой урок республиканцы извлекли из всего этого? Мы одержали победу.

В последующие годы они снова и снова оказывались в точках, когда осуществление их целей были затруднено не в результате наличия правил, но устоявшихся норм. Вот есть демократический президент, у которого некоторое время имелась поддержка конгресса, где было демократическое большинство, - раз так, то может быть мы просто займемся обструкцией (filibuster) всего, что возможно? Конечно, в прошлом процедура обструкции использовалась лишь в исключительных обстоятельствах. Но нет никакого правила, согласно которому запрещается использование этой процедуры при любой возможности - раз так, то мы и поступим таким образом. Вы сможете задерживать утверждение президентских кандидатур на неопределенный срок, вы сможете перекрывать финансирование деятельности правительства, вы сможете угрожать дефолтом по гсодолгу - нет никакого закона, запрещающего все это.

Вы слышите слово "нормы" и думаете, что речь идет о таких вещах, как вежливость или банальные привычки, но правда состоит в том, что есть много норм, смысл которых заключается в том, чтобы позволить правительству функционировать неким более эффективным образом. Например, норма, согласно которой три демократа и три республиканца в Федеральной избирательной комиссии хотя и могут иметь разные мнения по поводу закона о выборах, будут исходить из основополагающей предпосылки, что независимо от того, что они думают, какими законы должны быть, действующие законы должны соблюдаться. Но республиканские члены комиссии отказались от этой нормы, и в результате наши законы о выборах просто не применяются - все построено на системе доверия без контроля.

Это не говоря уже о том, что люди, которые контролируют республиканские партийные совещания в палате представителей и сенате, прибыли в Вашингтон не для того, чтобы принимать законы, но для того, чтобы разрушить существующие институты госуправления. Так что, для них это вполне нормально, когда ничего в Вашингтоне не работает, - в конце концов, это только подтверждает их доводы, обращенные избирателям в отношении того, что правительство ничего не может сделать правильно, и потому нам следует продолжать работать на его подрыв и уничтожение имеющихся у него механизмов защиты.

Республиканская партия расколот на тех, кого иногда назывют "чайной партией" или ядром партии или бунтарями, и всеми остальными, которые в ужасе от них и испытывают необходимость постоянно подтверждать свою верность принципу борьбы с "большим правительством" и идеологическую чистоту. Таким образом, вся партия в целом берет на вооружение не только идеологическим радикализм, но также и процедурный радикализм.

В довершении к этому республиканцы питают очевидную ядовитую ненависть к Бараку Обаме. Это всего лишь нормы, не позволяющие кричать президенту во время его выступления перед конгрессом "ты лжешь!", или  требовать от него свидетельство о рождении, или обвинять его в ненависти к Америке только потому, что у вас есть различия в политических взглядах. Сложите все это вместе, и, конечно, в результате республиканцы отказывают президенту в возможности назначить нового члена Верховного суда.

К чему все это приводит? К Дональду Трампу.

Когда ваша партия вновь и вновь доказывает, что она несерьёзно относится к задаче управления, все это оборачивается тем, что вы и выбираете несерьезного кандидата от партии на пост президента. Вы выбираете кого-то, кто даже не представляет, как работает правительство, и ему нет никакого дела до этого. Вы подталкиваете ваших избирателей поддержать наименее серьезного человека, того, кто "говорит, как оно есть на самом деле" - иными словами, того, кто испытывает наибольшее презрение не только к нормам политики, но и к нормам цивилизованного поведения. Это то, к чему республиканцы пришли конечном счете. И они делают вид, что никак не могут понять, как такое могло произойти".